Ее линза, через которую она видит окружающий мир, на мой взгляд, искажена. Но для нее моя линза — прямое отражение боли, которую мне еще предстоит преодолеть.
— Некоторые назвали бы меня сломленным, — снова говорю я с безразличием. — Но я никогда не знал ничего другого, кроме комфорта моих осколков.
Она сглатывает, и я изучаю, как дергается ее горло, прежде чем мой взгляд падает на эти сочные розовые губы. Ее дыхание срывается с них, медленное и ровное, ее сердце практически ощутимо в груди. Сильный, гулкий ритм, успокаивающий своей мощью.
— Я просто знаю… — спокойно говорит она, поднимая подбородок, чтобы встретить мой взгляд, и в ее глазах пляшет уверенность в словах, которые она собирается произнести. — Я просто знаю, что только я могу забрать это.
Забрать.
Брайони давит и давит. Она всегда так делала. Именно благодаря этому она попала в поле зрения мужчин, которые не смогли ее укротить. Границы — это не то, что эта некогда защищенная женщина понимает или даже хочет понимать. Это единственное, чего они не смогли у нее отнять.
Ее способность бороться и пробивать себе путь к вершине любой горы или препятствия, поставленного перед ней. Даже если это препятствие — мое отражение. Мои демоны. Именно это изначально привлекло меня в ней. Кто бы мог подумать, что она станет источником моей собственной расплаты?
Ее рука осторожно находит место над перевернутым распятием, прикрывающим мои ребра. Она вонзает ногти в мою плоть, осознав, что прикосновение было мягким. Вены у меня в паху наливаются кровью, когда я вдыхаю ее восхитительный аромат, а наши лбы все еще прижаты друг к другу в почти болезненном объятии.
Она сжимает челюсть, когда ее мысли зацикливаются на чем-то. Возможно, на словах о печальном прошлом маленького мальчика. Безумный гнев ощущается сквозь напряжение в густом воздухе, когда ее ногти царапают поверхность татуировки, а рука движется дальше на юг.
— Ты, Эроу, горло, из которого я могу кричать, — шепчет она, в ее непоколебимом тоне чувствуется сила вековых богинь, а ее рука захватывает край моего полотенца, натягивая его под разрезами моего татуированного живота.
— Но я — те глаза, через которые ты, наконец, увидишь свою ценность.
44. Абстрактная любовь
— Скажи мне, — бормочу я, сбрасывая с себя полотенце, на влажную кожу которого все еще налипают капельки воды.
Я сползаю спиной по стене, пока моя задница не упирается в пятки босых ног. Стягиваю полотенце с его талии, и оно падает на пол, а он упирается ладонями в стену.
