Он наклоняется, опираясь на локти, и его лицо оказывается прямо над моим, прежде чем он впивается в мою шею, нежно облизывая ее. Я приспосабливаюсь к его размеру, дыша через легкое жжение боли, прежде чем он снова начинает медленно двигаться.
— Ты — единственный проблеск рая, который я когда-либо увижу, — пробормотал он, покачиваясь во мне. — Единственное искупление, которое мне когда-либо понадобится.
Мое сердце замирает в груди от его слов.
Его руки сцепляются на макушке моей головы, фиксируя меня на месте, а его бедра двигаются все сильнее и сильнее.
Мои стоны наполняют комнату, мои ноги обхватывают его бедра, а из его уст вырываются самые сексуальные, хриплые стоны. Он так старается контролировать себя. Это заметно по тому, как он время от времени замирает, чтобы перевести дыхание, и как те же самые полные сожаления глаза находят мои, проверяя, все ли со мной в порядке.
Он становиться мягче. Он пытается стать лучше для меня. Как он думает, что я предпочту его после того, как я ныла и просила прикоснуться к нему.
На прошлой неделе он бы сказал мне заткнуться и принять его. Перестать быть слабой сучкой и принять боль, которая говорит о том, что мы живы.
Мои руки обхватывают его мускулистую задницу, впиваясь в нее когтями, вгоняя его член все глубже и глубже с каждым мощным толчком, который он мне дает, позволяя ему найти свою разрядку так, как ему действительно нужно. Грубо. Непринужденно. Дико. Захватив в кулак волосы у моей макушки, он сильно тянет, пока моя голова не откидывается назад, открывая шею.
— Все, что я есть.
Он глубоко вдавливается, бормоча слова мне в шею.
Я чувствую, как его зубы вонзаются в мое плечо, когда он прикусывает его, удерживая меня в заложниках, чтобы освободить. Я лежу, беззащитная перед наслаждением, раздвинув ноги, пока он полностью отдается мне. Чувствую, как его член пульсирует во мне, как его бедра бьются о мои короткими, содрогающимися движениями, и звуки его кульминации приводят меня в себя.
Я крепко сжимаю его в объятиях, когда ощущения обрушиваются на меня подобно урагану, ввергая в шквал катаклизмической и чудесной эйфории, освещая все мое тело, когда из меня вырываются нечестивые звуки.
Он остается глубоко во мне, наши груди прижаты друг к другу, мы контролируем дыхание и молча смотрим друг на друга в абсолютном удивлении."
"Мне все равно, как мы здесь оказались. Мне даже не важно, что моя жизнь до сих пор в полном беспорядке.
