Но это не останавливает меня. Мой член твердеет от осознания того, что мы делаем. Я продолжаю давать ей то, что ей нужно, грубо трахая ее на кухонной стойке, пока она не вскрикивает в мою ладонь, крепко сжатую над ее лицом. Ее ногти впиваются в плоть на моей шее до самых грудных желез, пока она бьется в конвульсиях вокруг меня, теряя себя от ощущений.
Схватив ее волосы в кулак, я отстраняю ее от своих губ и смотрю вниз на свой член, скользящий внутрь и наружу из ее тугой, жаждущей члена киски, на ее смазку, покрывающую меня по всей длине.
Я трахаю ее до тех пор, пока окончательно не теряю себя, покусывая изгиб ее шеи, где она сходится с плечом, чтобы заглушить свой рев, когда я освобождаюсь глубоко в ее стенках, пока мы оба не стекаем на пол под нами.
На этот раз стук громче."
"— Сейчас буду! — кричит она надтреснутым тоном, ее грудь все еще вздымается, а ее настороженные глаза смотрят на мои.
Мы молча смотрим друг на друга. Он придает нам уверенности и в то же время мольбы о том, чтобы этот грандиозный момент не изменил нас.
49. Приманки и лазейки
Схватив кухонное полотенце, я быстро вытираюсь, насколько это возможно, тщательно промывая свежий порез на бедре и смачивая тряпку, чтобы убрать размазанную кровь по внутренней стороне бедра.
Мое тело все еще вибрирует после безумного оргазма, когда я обхожу остров, чтобы открыть дверь. У меня легкое головокружение, и я чувствую себя совершенно раскрасневшейся, пока оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что Эроу уже не видно, также как нож и беспорядок, который мы устроили на полу.
Если все пойдет по плану, мы быстро развалим церковь и общину вокруг этого спора. Быть жертвенным агнцем ради дела еще никогда не звучало так заманчиво.
Проводя руками по своим черным, только что оттраханным волосам, я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить внезапно взвинченные нервы. Осознание настигает меня, и от тяжести предстоящих действий мой желудок скручивается в узел.
Когда я открываю дверь, Сэйнт поворачивается лицом ко мне на крыльце, его руки засунуты в карманы брюк, а его короткие волосы выглядят свежа подстриженными, как никогда.
Его голубые глаза стали еще ярче, чем прежде, но в уголках их прищурены, а полные губы приоткрыты. Гены Вествудов сильны и глубоки.
— Брайони, — шепчет он, делая шаг ближе, и в его тоне звучит беспокойство. — С тобой все в порядке?
Он подходит ко мне в дверях, его рука инстинктивно касается моего лица, а большой палец вытирает глаза.
