— Я не переставал думать об этом. О том поцелуе. — Он кивает головой назад. — Этой кухне.
Его рука тянется вверх и обхватывает мое лицо, его большой палец гладит мои губы. Наклонившись в объятиях, я выпускаю из горла легкий смешок. Я поворачиваю голову и нежно обхватываю губами кончик его большого пальца. Нежно целую его, пока его глаза завороженно смотрят на меня. Открыв рот, я посасываю его, а затем мой язык проскальзывает мимо губ, нежно облизывая боковую поверхность пальца в медленной, соблазнительной манере.
— С моей стороны было бы неправильно даже заявлять об этом.
— Его глаза трепещут, а грудь поднимается и опускается между нами. — Но твой язык, — тихо говорит он. — Он так хорошо прижимался к моему. Такой теплый и влажный. Твой рот, такой манящий.
Я надеюсь, что Эроу записывает, а не молча прикидывает, как выпотрошить Сэйнта от шеи до яиц, пока он обсуждает детали нашего интимного поцелуя.
Я сдвигаю бедра, слегка прижимаясь к нему, юбка задирается, и только мои промокшие трусики остаются прижатыми к его коленям.
Я чувствую, как из меня все еще вытекает разрядка Эроу, когда я сижу на его брате, и от этой мысли мое тело воспламеняется жаром, который пылает в животе.
Это не должно возбуждать меня так, как возбуждает. Я должна чувствовать себя плохо. Виноватой. Ужасно безрассудной за свои действия. Но все, о чем я могу думать, — это о том, как это меня возбуждает.
Его вторая рука медленно скользит вверх по моему бедру, по чулкам, и наконец его пальцы касаются кожи моей обнаженной попки. Глоток воздуха вырывается из его приоткрытых губ.
Задницы — его слабость. Я это уже знаю. Его руки и раньше блуждали немного южнее, и я видела, как он исправлял свое поведение, прежде чем совершить какую-нибудь глупость. Но здесь, в этом доме, наедине со своими соблазнами… неужели его силы ослабнут?
— Я тоже думала о тебе. О том поцелуе. На этой кухне, — робко признаюсь я, раздвигая границы своих возможностей. — Много раз. — Я снова прикусываю уголок губы. — В моей постели. В одиночестве.
Он смотрит пустым взглядом, как будто в шоке, но явно понимает сказанное.
— Я знаю, что это неправильно, и это ужасно, что мои мысли вообще приходят туда, но…
— Что ты себе представляла? — резко прерывает он.
Я опускаю взгляд на его грудь, рассеянно теребя пуговицу на рубашке и притворяясь смущенной.
— Я представляла, как ты обнимаешь меня, держишь в безопасности. Защищаешь меня. Я представляла тепло твоего тела, окружающего меня… позади меня. — Я сглотнула. — Надо мной.
