Мужчина снял с головы заношенный до блеска котелок и, почесав затылок, ответил:
– А, это… Простите великодушно, совсем запамятовал, старый дурак. Так вчера же, вчера…
Ален бросил в протянутую шляпу ещё пару шиллингов и поинтересовался:
– Кто?
– Так не представился же! Очень странный господин, огромный, рыжебородый, похож на шотландца и одет во всё чёрное. Сказал, что это любимое зеркало мадмуазель, купил на каком-то… как его… – Старик чертыхнулся. – Тьфу ты, вспомнил – аукционе! Я ещё удивился: кто продаёт такое старьё? – Он хитровато прищурился.
– Может, и моё кто бы купил?
Брион сдержанно улыбнулся в ответ на вопрос-предложение смотрителя и шагнул за ворота. Расспрашивать дольше не было смысла: всё тот же человек в чёрном, не оставляющий после себя следов, доставивший месяц назад в его офис послание из прошлого.
Было ли на самом деле увиденное сегодня реальностью, он сможет проверить завтра. Сейчас же необходимо успокоиться и постараться отвлечься любым способом, иначе сумасшествия не избежать…
***
Ален попросил извозчика остановиться на окраине, возле одного из кафе.
Несколько чашек ароматного горячего чая согрели ноющие внутренности и внесли некоторую ясность в раскалывающуюся от боли голову.
Старенький трамвайчик, поскрипывая деревянным корпусом, довёз до центра Лондона. Прогулка по любимым уголкам многовекового города не приносила удовлетворения; всё в нём напоминало ему обЭстель, будто не было стольких лет расставания, будто только вчера…
Брион попытался прогнать рвущие душу воспоминания и поспешил вернуться в отель.
Провалявшись до полуночи в бесполезной попытке уснуть, он присел на кровати и дрожащей рукой зажёг ночник.
Просторная спальня, широкая кровать и сухое, истощённое тело старика, облачённое в дорогую пижаму, так нелепо смотрящееся на покрытом бордовым шёлком ложе любви. Ален по привычке протянул руку вверх в поисках шнурка колокольчика для прислуги и чертыхнулся, не обнаружив его.
Ему пришлось встать, чтобы налить в стакан воды из графина. Путешествие инкогнито имело некоторые неудобства.
Старательно разжевав таблетку снотворного, запив её глотком тёплой жидкости, он решил не сразу возвращаться в постель, а подошёл к окну, повинуясь внезапному желанию видеть людей, и раздвинул тяжёлые коричневые портьеры.
Огни ночного города блестели «змеиной чешуёй» отсветов в чёрных водах Темзы.
