Бизнесмен положил рассыпавшуюся короткими гудками трубку:
— Да-а… Дела!
Ситуация, в общем, была ясна. Только что он собственными руками на глазах у целой кучи официальных лиц и, можно сказать, широких масс общественности строго в соответствии с законом оформил сделку — пусть несколько неожиданную для всех, но… не более того. Попытаться поднять шум? Устроить скандал? А с чем? С сомнительными ксерокопиями несуществующих документов? Да еще таких, которые его же самого вываляют в дерьме? Смешно…
Выглядеть дураком не хотелось.
А здорово негодяи разыграли шоу с арестом Демидова!
Талант.
— Что делать будем?
Бородач хмуро пожал плечами:
— Не знаю… Как прикажете.
Крамской на мгновение прикрыл глаза. Выдохнул, встряхнулся:
— Так!
Приняв решение, он показал на вываленный на стол «реквизит»:
— Это все собери. На память! Далее. Займись прессой — заткни им пасть, наплети какой-нибудь ерунды… Да хоть денег дай! Пять минут — потом возвращайся — домой поедем. Понял?
— Будет сделано, — бородач кивнул.
Выходя, обернулся: — Это правильно, босс. Жизнь не кончается, будет возможность рассчитаться. Я найду этого… Из-под земли достану! А что касается Демидова…
— Иди, бли-ин! Иди… — Крамской с трудом удержался, чтобы не швырнуть об стену еще что-нибудь тяжелое.
* * *Здесь было еще холоднее, чем внизу, на улицах. Ветер с воем гнал по металлической кровле широкие полосы снега, то собирая его в сугробы, то скидывая на головы редких прохожих.
На человеке, примостившемся у крохотного чердачного окошка, было надето много: теплое белье, тельняшка, легкий джемпер, свитер водолазного образца, ветровка… Засаленный ватный костюм дополняли солдатская ушанка и высокие меховые сапоги, рассчитанные на тройной носок.
Но все это не давало достаточной защиты от мороза.
Человека не беспокоило собственное здоровье — он тревожился, что переохлаждение может повлиять на качество порученной ему работы. Он был очень добросовестным исполнителем.
Согнав примерзшую на реснице слезинку, человек вновь приник к винтовочному прицелу.
Мощная оптика позволяла рассматривать в мельчайших деталях великолепную отделку анфилады, соединяющей Ореховый зал с тем кабинетом, куда только что вернулся бородач. Но снайпера не интересовали гобелены и позолоченная лепка. Он ждал…"
"Вот открылась дверь милицейского пикета, и Крамской — человек знал его по фотографии — двинулся стремительной походкой, не оборачиваясь на спешащего за ним начальника службы безопасности.
