— Выпьешь?
— Будь здоров! — Отказаться было неудобно, глицериновое пламя обожгло внутренности, оставив на языке миндальный привкус. Виноградов принял подмокший кусок хлеба и почти без отвращения заел:
— Ликер?
— Двадцать семь оборотов! Италия.
— Хорошо живете.
— Да вот… это самое… нашли. Имеем право?
— А кто спорит?
Он не кривил душой: старшина действительно имел право.
…Когда около полудня в толпе упал первый — парень в пальто и клетчатой кепке — никто толком ничего не понял. Дико завизжали женщины, все заметались, бестолково пихая друг друга, кто-то попытался приподнять залитую кровью голову убитого… Затем тело унесли подоспевшие санитары, и на некоторое время площадка, с которой в просвет между деревьями открывалась увлекательная картина боя, опустела.
Но уже минут через двадцать постепенно место недавней трагедии заполнилось вновь, сначала подростками обоих полов, потом вездесущими мальчишками, потом дядями и тетями всех социальных слоев и возрастов.
— Уйдите! Граждане, уйдите отсюда! Тут только что человека убили!
Но охочие до зрелищ самоуверенные москвичи и не собирались реагировать на крики автоматчиков.
— Быстро отсюда! Я что сказал? Пошли отсюда все!
Самые активные и пьяные из толпы огрызались, в лучшем случае отшучивались, а симпатичная студентка с распущенными длинными волосами все пыталась дотянуться до ближайшего милиционера букетом недорогих цветов.
— Уйди, дура! Уйди! — чуть не плача от бессилия, хрипел сорванным голосом Виноградов.
Сняв с плеча мегафон, он шагнул на открытое пространство:
— Граждане! Соотечественники! Здесь простреливаемая зона! Немедленно покиньте…
Закончить не удалось.
Первым, схватившись за лицо, откинулся навзничь пожилой мужчина. Стоящая радом с ним девушка в кожаной куртке стиснула руками пах и молча осела на асфальт. Задело и еще кого-то — капитан не видел, метнувшись обратно под прикрытие бетонного козырька.
— Снайпер!
Это были не шальные пули — прицельный огонь велся откуда-то сбоку, со стороны упрятанной среди высотных домов церквушки.
— «Королево», «Королево», я — «девятьсот седьмой»! — командир взвода уже вызывал по рации бронегруппу внутренних войск."
"— Щас уходить будет… — услышал капитан рядом с собой негромкое бормотание. Повернувшись, он увидел прищуренный глаз и вмятую в винтовочный приклад щеку батальонного старшины. Черный ствол СВД казался абсолютно неподвижным.
