Огромная машина с трудом вписывалась в габариты, и водитель, старый знакомый Серега Боровой, почти не отреагировал на приветствие: высунув от напряжения язык, он следил в зеркало заднего обзора за тем, чтобы не задеть бортами металлические створки открытых по такому случаю ворот.
— Приветствуем, Владимир Александрович!
— Здорово, ребята… — Капитан с удовольствием пожал протянутые руки охранников. — Неплохо выглядите.
— Стараемся! — улыбнулся тот, что повыше.
— Это ж совсем другое дело, — подтвердил его напарник, демонстрируя свою экипировку.
Действительно, одетые в серые непродуваемые комбинезоны с эмблемой фирмы на рукаве и высокие «штурмовые» ботинки, парни выглядели достаточно серьезно. В конце лета Виноградову большой кровью удалось убедить генерального ассигновать некоторую сумму на единую форму для всех сотрудников службы безопасности, и теперь охранники уже не были похожи на компанию штатских хулиганов, нацепивших рации и дубинки.
Это, кстати, обошлось значительно дешевле «газовиков» и прочих необходимых аксессуаров, закупленных тогда же, а психологический эффект был не меньший, форма — великая вещь! Во многом определяющая содержание.
Черные вязаные шапочки, правда, каждый приобретал за свой счет…
— Дверь придерживай! Дверь! — Сначала из темного чрева подвала показался зад, затем спина в драном свитере и, наконец, тронутая ранней лысиной голова завскладом Шилова.
Он выволок за порог колоссальных размеров черную дерматиновую сумку, которую и сумкой-то вряд ли можно было назвать — скорее размером и формой это напоминало чехол от легковушки, и, застонав, отступил в сторону. Тут же во двор выскочили две бодрые обветренные пенсионерки, привычно похватали сумку за ручки и, оторвав свою ношу от заплеванного асфальта, просеменили мимо Виноградова.
— Привет героям мелкооптового фронта! — окликнул он Шилова.
— Здорово, здорово, мент… Видал? Чуть не уморили — мало того что все нервы — ни к черту, так еще и грыжа будет!
— Ну-у… Есть за что бороться.
— За что? За что! Это не зарплата. Это слезы! — Шилов мог бы так рыдать бесконечно, данное занятие ему нравилось совершенно безотносительно к реальному положению дел, поэтому Виноградов перебил:
— Вкусненькое что-нибудь появилось?
— Да есть… немного, — заве кладом сразу же перешел на нормальный тон.
