Молодые люди корректно, грамотно, с документами продемонстрировали Борису Ивановичу: фирма его, полноправным и полноответственным владельцем которой он является, несколько задолжала банку по кредитам — сущие пустяки, «лимонов» сто пятьдесят нашими да в валюте — тысяч сорок «зеленых»… Когда платить будем?
На робкие попытки Кожина объяснить, что денег он в глаза не видел, ему резонно пояснили: мы же ваших дел не знаем, может, вы в сговоре? Брал кредиты не Виталик — брала фирма! С нее и спрос. А фирма — это теперь вы, очень приятно познакомиться…
Вот тогда Борис Иванович и понял — все, «кинули»! Сунулся искать своего молодого партнера, того как волной смыло, с квартиры снятой съехал, в офисе — только недопитая бутылка «мартини» да початая пачка презервативов… В той, основной корпорации, которой постоянно козырял Виталик, пожимали плечами: ну был такой, давно уволили за ненадобностью.
Какие претензии? Нет? Всего доброго…
— Не подпрыгивай высоко, иначе из-под тебя могут утащить землю, — грустно цитировал старого польского еврея, Ежи Леца, Кожин, в очередной раз напиваясь в одиночку, когда вся семья уже тихо спала, а почти еще не обжитая кухня наполняла ночь едким запахом луковых вязанок.
Запах лука и близкого расставания — все нажитое: квартиру, машину, участок под Выборгом — предстояло отдать в погашение чужого долга. Так сказали «банкиры», а они, как ни крути, народ серьезный. Был еще выход — пойти к Мареничу, повиниться… Но Борис Иванович почему-то не спешил это сделать.
Как-то вечером неподалеку от Невского его посадили в огромный малиновый «мерседес» и отвезли за город, в кемпинг.
Обращались вежливо. Угостили кофе. А потом предложили простой и безболезненный способ рассчитаться — и не последним, нажитым с таким трудом, а малой толикой неисчислимых мареничевских капиталов.
— Вот такие дела, — сказал Виноградов, выключая магнитофон.
— А дальше? — Зайченко перестал потрошить очередной извлеченный из пепельницы окурок.
Он утверждал, что эта привычка помогает ему сосредоточиться, сомнений это у окружающих не вызывало, равно как и положительных эмоций.
— Любопытно, — поджав губы, кивнул Профессор. — Любопытно.
Орлов и Корзун молча ждали продолжения.
— А дальше там еще полтора часа соплей. Короче, суть такая… О том, что тридцатого шеф снимет в банке валюту, те ребята знали. Кожин уверяет, что не от него, но, скорее всего, врет: нелогично получается.
