Такие слова, которые тот говорил, их вообще прощать нельзя, ясно, что у всех нервы, но… Тем более никто так и не понял, об чем базар! Вроде им даже бабки были не так важны, молодой «гнал» все насчет того, что мы, дескать, их «папашку» выкрали зачем-то… короче, херню разную, я не врубился. Ну нет, нет! Про того барыгу, которого в самом начале кинули, про него вообще ни слова не было, он им, думаю, побоку…
— Ну и куда ехали?.. — Давая раненому прикурить, поинтересовался Тарасевич. — За город?
— Нет! — с язвительным высокомерием ответил Зеленцов.
— К вам, в ментовку. В бюро находок! Ну ты вопросы задаешь… Что — не знаете, как делается? За Каменку вывезли, канистру по салону, спичку в бак — и все! Опознавайте по фотороботу… Но это не для протокола! — спохватился он.
— Да ладно тебе…
— Ладно! Все нормально бы обошлось, если бы не эти… — Зеленцов мотнул толовой в сторону виноградовской формы с отличительными нашивками отряда. — И если бы не Колька-псих…
— Не боишься? Вдруг «предъявят»?
— Перед братвой я чист, по всем «понятиям»! — Лицо бандита дернулось, видно было, что полковник наступил на больное.
— Никто из чижовских мне ничего сказать не может! Если надо — отвечу, но пусть и бригадир, и этот, из «спецотдела»… Они что — в стороне? Ваш-то суд мне до… до этой самой! Я и на зоне буду лучше жить, чем вы сейчас!
— Ладно-ладно, не заводись… — Улыбчивый Тарасевич не спеша достал из внутреннего кармана диктофон, отсоединил какой-то проводок и прижал кнопку перемотки.
— Хватит, наверное… Послушаем, что получилось?
Зеленцов зарычал и рванулся с койки, но боль в скованном «браслетом» запястье отбросила его назад, обожгла вывернутый локоть, плечо, кровоподтеки под присохшими бинтами:
— С-суки! Падлы!"
"На лице полковника тоже особый энтузиазм не прочитывался, ему было, конечно, наплевать на бандитские эмоции, но вот то, что партнер-сопляк со своей новомодной техникой нахально, прямо из-под носа снял пенки с почти двухчасовой ювелирной работы… И теперь надо будет унижаться перед его начальством, чтобы заполучить легализованную запись своего же собственного разведдопроса!.
. «Элита», мать их так!..
Один Виноградов реагировал вяло. Чуть больше, чем все присутствующие, зная шустрого руоповца, он с самого начала ожидал чего-нибудь в этом духе.
— Ляпин! — рявкнул полковник и, когда в дверях возник один из его сыщиков, решительным тоном распорядился: — Мы закончили.
