— Номер рейса? Когда летит?
— Да тут, понимаете, может так получиться…
— Ты одно скажи — успеем?
— Должны…
— Давай тогда срочно — приезжай. Оставь кого-нибудь на всякий случай и кати сюда…»
— Узнали, Владимир Александрович?
— Генерала-покойничка — да! — запись была качественная, и хорошо поставленный баритон бывшего начальника Главка идентифицировался без труда. — А вот второй…
— Это один из его людей, неважно.
— Это не я.
— Знаю.
— Николай Николаевич… То, что вы прослушивали телефон Круглякова, — факт его личной биографии.
Я с покойником со времен «Крота» не общался.
— Владимир Александрович, голубчик… Эту кассету мы изъяли при обыске. На квартире у Степаненко, на той самой квартире, где вы с ним встречались…
Глядя на изменившееся лицо Виноградова, собеседник доброжелательно улыбнулся:
— Любопытно?
— Любопытно…
— Продолжать?
Капитан молча кивнул, переваривая услышанное."
"— Не буду интриговать — все, в сущности, проще, чем кажется. Мы генерала «слушали» с конца лета. А Степаненко генерала — чуть больше недели.
— Каким образом?
— Технически? Элементарно. «Жучка» повесили прямо на линию, в парадной — раз в день, как правило по вечерам, его боец приходил, «снимал» микрокассету, ставил новую…
— И вы что — не вмешивались?
— А вы бы как поступили? До поры до времени…
— Пока стрельба не началась, да?
— Ну, кто же мог подумать… Бывает! — Сожаления в голосе «Николая Николаевича» особенно не слышалось. — Так вот… Кассета с записью этого разговора — последняя.
Ночью ее Степаненко прослушал — а утром генерала «хлопнули». Никаких мыслей не возникает?
Виноградов пожал плечами:
— А я тут при чем? Их проблемы…
Молодой комитетчик досадливо крякнул, но под взглядом коллеги стушевался и начал нервно собирать со стола остатки чая.
— Эх, капитан… Ладно. Слушай меня внимательно. Мастер с Кругляковым работали вместе — до того момента, когда тот снаряд, который через Халкарию отправили, «накрылся»… Степаненко начал на генерала грешить, тот — на него… Генерал нашел родственников хетагуровских, натравил их сначала на Эдика, потом на Бакониса, потом — на тебя.
Степаненко тоже не промах — в долгу не остался!
— Я удивляюсь, что он еще раньше…
— Раньше не мог. Раньше паритет был.
— Не понял.
— Па-ри-тет! У Круглякова — коды и полковник, бывший начальник авиабазы. У Степаненко — второй ядерный снаряд. Одно без другого не много стоит, но…
— Какой снаряд? Второй?
— Да, Владимир Александрович. Да, голубчик.
