Грузно опустившись в придвинутое мной кресло, он проговорил:
– Не знаю, за что я так жестоко покаран. Всего лишь два дня тому назад я был счастливым преуспевающим человеком, свободным от забот. А теперь я опозорен, и впереди у меня одинокая старость. Беда не приходит одна. Моя племянница Мэри меня бросила.
– Бросила вас?
– Да. Постель ее не была расстелена, спальня пуста, а на столике в холле лежала вот эта записка. Вчера вечером я сказал ей – с горечью, но без тени гнева, – что, выйди она за моего мальчика, с ним ничего плохого бы не случилось.
Необдуманное замечание! О нем-то она и говорит в записке:
«Дорогой дядюшка,
понимаю, что навлекла на вас беду. Поступи я иначе, этого страшного несчастья не случилось бы. Мысль об этом не позволит мне чувствовать себя под вашим кровом счастливой, как прежде, и поэтому я должна покинуть вас навсегда. Не тревожьтесь о моем будущем: оно обеспечено. Но самое главное, не ищите меня, это напрасный труд и причинит мне только вред.
Остаюсь до последнего вздоха неизменно любящей вас,
Мэри».
Что означает эта записка, мистер Холмс? Нет ли здесь намека на самоубийство?
– Нет-нет, ни в коем случае. Быть может, это и есть наилучший выход из ситуации. Я склонен думать, мистер Холдер, что конец вашим испытаниям не за горами.
– Да что вы говорите, мистер Холмс! У вас какие-то новости? Вы что-то разузнали? Где бериллы?
– Тысяча фунтов за каждый не покажется вам чрезмерной суммой?
– Я готов заплатить вдесятеро больше!
– Это ни к чему. Трех тысяч вполне достаточно.
Плюс небольшое вознаграждение за мои труды. Чековая книжка у вас с собой? Возьмите перо. Укажите сумму, скажем, в четыре тысячи фунтов.
Изумленный банкир выписал чек. Холмс прошел к письменному столу, достал из ящика золотой треугольник с тремя драгоценными камнями и кинул его на стол.
Наш клиент с радостным воплем схватил золотой зубец.
– Вы их нашли! Я спасен, спасен! – задыхаясь, твердил мистер Холдер.
Его радость проявлялась не менее бурно, нежели отчаяние; он крепко прижимал к груди вновь обретенное сокровище.
– За вами еще один долг, – довольно суровым тоном произнес Холмс.
– Долг? – Мистер Холдер рванулся к перу. – Назовите сумму, и я немедленно ее выплачу.
– Долг причитается не мне. Вы должны принести нижайшие извинения благородному юноше – вашему сыну. Он повел себя так, что, будь у меня такой сын, я мог бы им гордиться.
– Значит, камни взял не Артур?
– Не он. Я говорил это вчера и повторю сегодня.
