Холмс перерезал веревку и снял железную перекладину. Затем он принялся перебирать ключи, но не годился ни один. Изнутри не доносилось ни шороха, и Холмс помрачнел.
– Надеюсь, мы не опоздали, – проговорил он. – Полагаю, мисс Хантер, нам лучше войти туда без вас. А ну-ка, Ватсон, навалитесь плечом – посмотрим, кто кого.
Старая, расшатанная дверь не устояла под нашим напором, и мы ворвались в комнату. Она была пуста, если не считать убогой лежанки, крохотного столика и корзины с бельем. Окошко в потолке было распахнуто, пленница исчезла.
– Очередное злодеяние, – сказал Холмс. – Этот молодец раскусил намерения мисс Хантер и уволок свою жертву.
– Но каким образом?
– Через окно в потолке. Сейчас посмотрим, как он это проделал. – Подпрыгнув, Холмс уцепился за раму и выглянул наружу. – Так и есть! К карнизу приставлена лестница. Вот вам и способ.
– Но это невозможно, – возразила мисс Хантер. – Когда Рукаслы уезжали, никакой приставной лестницы и в помине не было.
– Он вернулся и проделал задуманное.
Говорю вам, это человек умный и опасный. Не удивлюсь, если на лестнице я слышу именно его шаги. Полагаю, Ватсон, вам стоит приготовить свой пистолет.
Не успел он договорить, как в дверном проеме выросла массивная, плотная фигура с тяжелой палкой в руке. Мисс Хантер пронзительно вскрикнула и прижалась к стене, но Шерлок Холмс ринулся вперед и загородил ее:
– Мерзавец! Куда вы дели свою дочь?
Толстяк оглядел комнату, потом поднял глаза к открытому потолочному окну."
"– Это я вас должен спросить! – завизжал он.
– Воры! Шпионы и воры! Я вас поймал – что, не так? Вы у меня в руках. Ну, сейчас я вам покажу! – Он повернулся и с топотом ринулся вниз по ступеням.
– Он побежал за собакой! – воскликнула мисс Хантер.
– У меня с собой револьвер, – напомнил я.
– Надо запереть парадную дверь, – скомандовал Холмс, и мы втроем кинулись вниз по лестнице.
Едва мы спустились в холл, как снаружи донесся хриплый лай, а потом раздался крик боли – невыносимый вопль, исполненный смертной тоски.
Из боковой двери, шатаясь, выбрался немолодой человек с багровым лицом; руки у него тряслись, ноги не слушались.
– Ах ты господи! – пробормотал он. – Кто-то выпустил собаку. А она два дня как не кормлена. Скорей, скорей, а то будет поздно!
Мы с Холмсом сбежали с крыльца и торопливо обогнули угол дома, Толлер ковылял вслед за нами. Громадный изголодавшийся зверь, повалив Рукасла на землю, впился ему в горло, а тот корчился и неистово кричал.
