Уставив на нее строгий взгляд (как я убедился, на женщин это всегда действует), я спросил, в котором часу вернулся ее сын.
«Не знаю», – ответила она.
«Как – не знаете?»
«Не знаю. У него свой ключ, он сам открыл дверь».
«Когда вы уже были в постели?»
«Да».
«А когда вы легли?»
«Около одиннадцати».
«Получается, ваш сын отсутствовал не меньше двух часов?»
«Да».
«Может, все четыре или пять?»
«Может».
«Чем он занимался все это время?»
«Не знаю», – отвечала миссис Шарпантье, смертельно побледнев.
После этого, конечно, раздумывать не приходилось.
Я выяснил, где находится лейтенант Шарпантье, и, прихватив с собой двоих полицейских, взял его под стражу. Когда я тронул его за плечо и предупредил, чтобы он не сопротивлялся, он преспокойно ответил: «Наверно, вы подозреваете, что я виновен в смерти этого мерзавца Дреббера». Мы ему об этом не говорили, так что его заявление выглядит очень подозрительно.
– Очень, – кивнул Холмс.
– При нем была та же тяжелая трость, с которой, по словам его матери, он пустился вслед за Дреббером.
Дубовая, здоровенная.
– И какова ваша гипотеза?
– Гипотеза такая: он преследует Дреббера до Брикстон-роуд. Там происходит новая драка, в ходе которой Дреббер получает удар тростью, скажем, в надчревье – смертельный, но не оставивший отметины. В ненастную погоду на улице было пусто, и Шарпантье затащил тело жертвы в пустой дом. Что до свечи, лужи крови, надписи на стене и кольца – все это уловки, чтобы сбить с толку полицию.
– Отличная работа! – ободрил инспектора Холмс.
– Ей-богу, Грегсон, вы растете на глазах. Из вас еще может что-нибудь выйти.
– Льщу себя надеждой, что справился довольно удачно, – с гордостью ответил сыщик. – Молодой человек добровольно показал, что шел за Дреббером, пока тот его не заметил и не взял кэб. На обратном пути Шарпантье встретил старого сослуживца и долгое время с ним прохаживался. На вопрос, где живет этот сослуживец, не дал удовлетворительного ответа. По-моему, концы с концами прекрасно сходятся.
Меня разбирает смех, когда думаю, как Лестрейд пустился по ложному следу. Боюсь, не сладится у него. Э, да вот и он собственной персоной!
Это действительно был Лестрейд. Пока мы беседовали, он поднялся по лестнице и теперь возник на пороге. Обычно бойкого и щеголеватого инспектора было не узнать. Глаза тревожно бегают, одежда несвежая, в беспорядке. Очевидно, он явился, чтобы проконсультироваться у Шерлока Холмса, но при виде сослуживца смутился и расстроился.
