– Девочка уткнула лицо в передник и горько зарыдала.
– Да, все умерли, кроме нас с тобой. И я подумал, не найдется ли воды в той стороне, взвалил тебя на плечо, и мы пошагали. Но похоже, нам и здесь не посчастливилось. И надежды у нас, почитай, совсем не осталось!
– Это значит, мы тоже помрем? – Девочка перестала рыдать и подняла залитое слезами лицо.
– Да, милая, вроде того.
– Что же ты раньше молчал? – Девочка радостно рассмеялась. – Только напугал меня зря. Ведь когда мы умрем, мы снова увидим маму.
– Ты точно увидишь, милая.
– И ты тоже. Я ей расскажу, какой ты хороший. Наверно, она встретит нас у врат небесных с большим кувшином воды и гречневыми блинчиками, горячими и зажаренными с двух сторон, как любили мы с Бобом. А долго еще ждать?
– Не знаю… не очень.
Мужчина не отрывал взгляда от северного горизонта. На голубом небосклоне появились три точки и, приближаясь, стали стремительно расти. Скоро они обернулись тремя большими коричневыми птицами, покружили над головами путников и уселись сверху, на скалы.
Это были грифы, местные падальщики, чей прилет означает близкую смерть.
– Петушки и курочки, – обрадовалась девочка зловещим птицам и хлопнула в ладоши, чтобы их спугнуть. – Скажи, эти места создал Бог?
– Ну да, конечно, – заверил ее спутник, ошарашенный неожиданным вопросом.
– И Иллинойс Он создал, и Миссури, – продолжила девочка. – Я думала, эти места создал кто-то другой.
Тут ведь не так хорошо получилось: совсем забыли про воду и деревья.
– Как ты думаешь, не пора ли помолиться? – робко предложил мужчина.
– На ночь еще рано.
– Не важно. Немного рано, но наверняка Он не обидится. Прочитай те молитвы, которые читала на ночь в фургоне, пока мы ехали по равнинам.
– А почему ты сам не хочешь? – удивилась девочка.
– Я забыл молитвы. Ни разу не молился с тех пор, как дорос до половины этого ружья.
Но пожалуй, это никогда не поздно. Ты читай, а я буду стоять рядом и повторять за тобой.
– Тогда тебе надо встать на колени, и мне тоже. – Девочка разложила на земле шаль. – Сложи руки вот так, и сразу станет вроде как лучше."
"За этим странным зрелищем наблюдать было некому, кроме грифов. На узкой шали, рядышком, преклонили колени двое путников – малое дитя и отчаянный, закаленный искатель приключений.
