Ну, какая она? Красотка хоть?
– Она очень хорошая.
– А-а, все они поначалу хорошие, – махнув рукой, фыркает отец, но допрос свой заканчивает.
На ужин мы идем в ресторан, где отец почти сразу встречает какого-то своего знакомого, а затем вливается в его шумную компанию, ну а я незаметно от них сваливаю.
Ближе к ночи – отец еще гуляет в ресторане – меня вдруг пронзает мысль: а что, если вернуться домой? Можно даже на такси. Отцу тут и без меня, смотрю, весело. А мне очень домой охота.
Пытаюсь дозвониться до отца, но он не отвечает.
Когда уже я сам решил пойти его поискать, он заявляется в коттедж вместе с какой-то хохочущей девицей в фиолетовой короткой шубе. Я, конечно, слегка в шоке, но потом думаю: тем лучше, будет ему компания, а то мне как-то неудобно было бы оставлять его одного.
Отец поначалу плохо меня понимает. Я ему говорю о том, что возвращаюсь в город, а он мне:
– Познакомься, Герман, это Наташа. Наташа, это мой сын… Наташа останется сегодня у нас.
В общем, до него лишь с третьего раза доходят мои слова.
Сначала он возражает, сердится, уговаривает остаться, но тут Наташа встревает:
– Са-а-аша-а-а, мне ску-у-учно…
В общем, отец сдается, отпускает меня со своим водилой назад в город, а сам идет развлекать заскучавшую Наташу.
Ну а я на всех парах мчусь в город. Сначала прямо в машине хотел написать Третьяковой, что завтра увидимся в школе, но решил сделать ей сюрприз. Да и поздно уже, Лена спит наверняка.
***
Утром еле продираю глаза. Приехали мы из Байкальска почти в четыре.
А в шесть тридцать уже надо вставать. Сначала передвигаюсь по дому как зомби, но после кофе мало-мальски оживаю. И даже в школу приезжаю почти вовремя.
Во дворе, а затем в фойе и гардеробе высматриваю Лену, но она, наверное, уже в классе. Пока поднимаюсь на четвертый этаж, где у нас должна быть химия, как раз звенит звонок.
Галдеж быстро стихает, коридоры пустеют. Но с третьего этажа еще доносятся чьи-то голоса и дружный хохот. Поднявшись еще на один пролет, слышу – это наши. Видимо, химичка где-то задерживается, и наши ждут ее под дверью.
Сворачиваю с лестницы в коридор четвертого этажа – и точно. Наши толпятся полукругом рядом с кабинетом химии. Пока иду, пытаюсь разглядеть за спинами Лену, но не вижу, она же маленькая. Затем понимаю – это её обступили полукругом. Сердце тотчас подскакивает к самому горлу.
А подойдя ближе, слышу, как Ямпольский говорит ей:
– Что, Третьякова, по рукам пошла? Сначала Черный, теперь Горр… кто следующий?
43.
