Так что, знаешь, Петь, лучше я буду в чужих глазах стукачкой или даже предателем, но, главное, я не предам себя, свои убеждения…
На последнем слове я сдуваюсь. Как-то пафосно прозвучало все это, хотя и говорила честно. Так, как на самом деле думаю. Но Шумилова восторженно подхватывает:
– Ты все верно говоришь! Ленка, ты… ну, просто ух! Жаль, что я сейчас болею. Я бы тебя обязательно поддержала!
Петька больше ничего мне не доказывает, не возражает, не стращает меня. Сидит хмурый и сконфуженный. Даже бутеры не стал доедать.
– Петь, это не значит, что и ты должен поступать, как я. Можешь участвовать в их вранье, если хочешь. Я пойму.
– Да чё ты, – буркнув, отворачивается он.
И потом от Сони мы идем с ним молча.
Я, правда, его понимаю. Неохота ему идти против всех. Неохота прослыть стукачом. Неохота стать изгоем, как Жуковский. Но и со мной ему ссориться не хочется. Он сам мне много раз говорил, что я – его лучший друг. И он мой тоже. Даже с Соней я не настолько близка, как с Петькой. Мы с ним, можно сказать, как брат и сестра.
Может, потому что выросли вместе. И если завтра будет разбирательство, и он меня не поддержит, я не обижусь.
А на следующее утро ко мне опять подходит Горр. Я стою возле расписания – вижу, что уроки физкультуры уже отменены, и вдруг ощущаю прямо за спиной чужое присутствие. И сразу же слышу над ухом его голос.
– Ну что? Подумала? – тон его уверенно-насмешливый. Сбить бы с него спесь!
– Было бы над чем думать, – отвечаю я, стараясь казаться невозмутимой. Это трудно, когда сердце так и скачет.
Нет, Герман Горр меня не волнует. Просто какого черта он подкрадывается сзади?
– Вопрос не в том. Вопрос в другом: было бы чем думать. Ты же не совсем дура и должна понимать, чем для тебя твой демарш отольется.
Я разворачиваюсь к нему, встаю лицом к лицу, хоть он меня и выше. И твердо чеканю каждое слово:
– Врать. Я. Не стану. Горр, ты ведь тоже вроде не дурак и должен понимать слова?
Жду, что он рассердится. Но он лишь улыбается. То есть ухмыляется. Не зло, но и не добро, а вроде как: ну-ну, давай позабавимся.
Затем говорит:
– Любишь, значит, поиграть с огнем. Что ж, я тебя предупреждал.
8. Лена
В классе сегодня небывалое оживление, как будто что-то грядет и все этого беспокойно ждут. Собственно, так оно и есть. Не я одна заметила, что уроки Дениса Викторовича на сегодня отменили. Значит, его уже сняли. Пока на время. А там – кто знает, чем закончится разбирательство.
Нас еще никто никуда не вызывал и ни о чем не спрашивал.
