Ты обиделась, да? Лен, ну не обижайся… Я это… погорячился малость. Я не хотел. Просто на таком нервяке эти дни, вот и сорвался. Ну, прости. Я – дурак. Ну, хочешь я не буду больше с пацанами общаться? Вообще. Пошлю всех лесом и сам из команды уйду? Хочешь?
– Петь, это решать только тебе.
– Я серьезно. Если хочешь – пошлю их нафиг. Только не обижайся, а? – Петька заглядывает в глаза, и вид у него при этом виноватый и жалостный. Ну как на него злиться? Хотя я и не злилась. Это, скорее, легкое разочарование. Ведь для меня самой просто немыслимо общаться как ни в чем не бывало с теми, кто недавно пытался тебя унизить.
Когда подходим к школе, у ворот останавливается черный кадиллак, на котором привозят и увозят Германа. И Чернышов заметно прибавляет шаг, так, что я едва за ним успеваю.
– Ты куда так заторопился?
– Сама же сказала – на урок опаздываем, – бурчит он.
В школьном вестибюле – как всегда перед первым уроком – толчея. Но я сразу замечаю группку наших. Они тоже нас видят. Точнее, первым увидел Гаврилов, а потом, как по команде, оборачиваются все.
А вот Петька почему-то делает вид, что не замечает их и быстро проскакивает в гардероб.
В спешке раздевается сам, хватает мою куртку и, расталкивая, других сдает нашу одежду гардеробщице. Я пробираюсь сквозь кучку галдящих семиклассников и иду к выходу, и в этот момент в дверях гардероба появляется Горр.
Я успеваю поймать его взгляд, пристальный и как будто горящий. Взгляд охотника, обнаружившего свою цель. Мне становится не по себе, даже внутри ёкает.
Я хочу обернуться, посмотреть, где там Петька застрял, и скорее сбежать от этого взгляда – как вдруг мне в спину ударяет что-то большое и очень тяжелое и буквально валит с ног. Сзади кто-то вопит, кричит, взрывается хохотом. А я, беззвучно охнув, лечу вперед, понимая, что сейчас растянусь на полу, под ногами у всех. Под ногами у Горра.
И тут меня кто-то ловит за предплечья… Не кто-то – Горр. Я уже стою, вернув равновесие, а он все еще меня держит. И смотрит прямо в глаза.
Только совсем не так, как мгновение назад. Без этого своего насмешливого прищура. И при этом молчит. Хотя я тоже молчу, только дышу тяжело и часто от внезапно пережитого испуга. Потом он опускает взгляд на губы.
– Осторожнее, – наконец произносит он серьезно, отводит глаза и сам отходит в сторону.
Я оглядываюсь на Петьку. Он тут же подбегает ко мне, по пути отвесив подзатыльник кому-то из семиклашек. Поднимает с пола мою сумку, протягивает мне, и мы вместе выходим.
