Хотя, наверное, ей просто холодно. Она вон и едва уловимо дрожит.
– А ну мне тут прекратили шум! – прикрикивает Бурунов. – Тихо все! Смотрим на доску.
А я смотрю на Третьякову. Разглядываю ее. Она какая-то другая сегодня.
Обычно Третьякова ходит с распущенными волосами. Они у нее немного ниже плеч, светлые и слегка волнистые. А сегодня она убрала их в хвост. У нее, оказывается, уши не проколоты… и такая маленькая круглая мочка. А на виске крохотная темная, почти черная, родинка.
– Итак, работаем в парах. Вот вам карточки с вопросами по теме прошлого урока.
Значит так, по очереди друг другу отвечаете на эти вопросы. Затем тут же карточку подписываете и ставите друг другу оценки. Пятерки абы как не лепите. Я проверю. Спрошу у двоих-троих на свое усмотрение. И если моя оценка с вашей не совпадет, разделю ее на обоих. Ясно?
Я поворачиваюсь к Третьяковой всем корпусом.
– Ну что, Лена, – спрашиваю, – расскажешь, какие бывают кровотечения?
Она бросает на меня быстрый тяжелый взгляд. И молчит.
– Кровотечение бывает венозное, артериальное, паренхиматозное, капиллярное, – отвечаю сам.
Ну и в итоге рассказываю ей вкратце всю прошлую тему. А что еще делать?
Она лишь в конце нарушает молчание:
– Ты надо мной издеваешься?
– Даже мысли не было.
– Тогда что тебе от меня нужно? Больше меня ссорить не с кем. Я и так одна, меня и так все ненавидят…
– А тебе нужно, чтобы тебя все любили? Тогда зачем ты выступала против всех? Где логика?
Она снова бросает на меня взгляд, на этот раз долгий и полный ненависти.
И ничего не отвечает.
– Новая тема – переломы, – вполуха слышу Бурунова. – Какие бывают… симптомы… первая помощь…
Третьякова открывает тетрадь и начинает писать под диктовку. А я наблюдаю за ней.
– Герман Горр! – окликает меня ОБЖшник. – Почему не записываешь? Всё уже знаешь?
– Ну да.
– В таком случае к доске. Вместе с Третьяковой. Продемонстрируешь наглядно свои знания.
Третьякова, встрепенувшись, округляет глаза, но возражать ему не смеет. Мы оба подходим к нему, только она заметно нервничает.
Бурунов выдвигает на середину кушетку, на которой обычно показывает нам эту самую первую помощь чаще на манекене, но иногда и на ком-то из наших. И объявляет:
– Третьякова ложится. У нее сломана голень.
Она стоит в нерешительности, и он повышает голос:
– Третьякова ложится!
Она, поколебавшись, присаживается, а затем вытягивается вдоль кушетки. А я стою над ней, как на сцене."
"– Итак, ситуация. Вы ходили с ней в поход. В горы. Вдвоем.
