Это не любовь

У порога, обернувшись, пригрозила:

– Три дня! У тебя есть три дня, чтобы устранить это безобразие. Или выселяйся.

Поначалу Юльку так и распирало от возмущения. Она злилась на всех: на дурака-Лёшу, на подлую Ольгу, на хамоватую комендантшу. Но если Розе Викторовне она сделать ничего не могла, с Лёшей – может, и могла, да не хотела связываться, то отыграться на Ольге просто не терпелось, аж пятки жгло.

Юлька выскочила в коридор, стукнула в комнату напротив для проформы и, не дожидаясь отклика, толкнула дверь.

Оля и охнуть не успела, как Юлька излила на неё поток отборных эпитетов – мамина школа, уж та ругалась виртуозно.

Немного полегчало, конечно, но всё равно было очень обидно.

Да и денег жалко – и так каждый рубль на счету, а теперь ещё стекло это дурацкое менять. На что потом жить целый месяц? И не отвертишься – ведь если пойдёшь в глухой отказ, так действительно из общежития погонят. Никому же дела нет, что Степнов для неё практически чужой человек, и она за него не в ответе.

Ей вдруг остро захотелось, чтобы кто-нибудь пожалел… Да нет, не кто-нибудь, конечно. Хотелось, чтобы пожалел её Анварес. Она даже порывалась написать ему и пожаловаться. Но решила, что лучше вечером расскажет, лично.

Тяжко вздохнув, она смела осколки в совок. Затем достала скотч и худо-бедно залепила дыру. Потом взглянула на часы и выругнулась. Почти половина третьего. Вот-вот начнётся вторая пара.

103

Юлька стремглав вылетела из комнаты, зажав подмышкой шарф и шапку, и на бегу застёгивая куртку. До института домчалась в считанные минуты, но всё равно опоздала. Торопливо сдав одежду в гардероб, она чуть не вприпрыжку понеслась на третий этаж.

Двери в лекционный зал были плотно закрыты. Оттуда доносился приглушённый голос Анвареса.

Юлька на несколько секунд приостановилась, чтобы выровнять сбившееся дыхание.

Анварес оборвался на полуслове, повернувшись на звук.

– Здравствуйте, Александр Дмитриевич, – улыбнулась Юлька, чувствуя, как радостно задрожало сердце от одного лишь взгляда на него. – Извините, пожалуйста, за опо…

– Госпожа Аксёнова, прошу, покиньте аудиторию, – сказал он.

Улыбка медленно сползла с лица, Юлька растерянно сморгнула.