Это не любовь

Если бы действительно хотели посадить – не стали бы анонимно строчить кляузы, а сразу стукнули бы, куда надо. Так что незачем ей знать всю эту грязь. Она, боюсь, этого не вынесет. Скажи просто, что влюбился в студентку, голову потерял, о ваших отношениях прознали, ну и вот такие последствия…

– Не думаю, что такой вариант её устроит.

– Не устроит, конечно. Но пусть уж лучше она думает, что ты у нас сглупил, а не то, что кто-то жизнь твою сломал, а тебя вывалял в грязи. Поверь, ей будет легче принять твой выбор, пусть даже, на её взгляд, ошибочный, чем всё это…

– Но ведь ей непременно кто-нибудь из наших доброжелателей доложит.

"

"– А-а, – отмахнулся отец, – скажем, что всё это раздутые сплетни и досужие вымыслы. Эффект сломанного телефона. Она столько лет проработала среди людей и прекрасно знает, как легко из пустяка могут нагородить такое, что волосы дыбом. Но поверит-то она тебе. Ты лучше скажи, что делать теперь собираешься?

Анварес пожал плечами. Он действительно не знал.

Впервые в жизни не знал, что будет делать. Впервые не имел никакой конкретной цели. Потому что в первый раз всё пошло совсем не так, как думалось, как хотелось, как планировалось. Привычный уклад рухнул, а вместо него – сплошной хаос и неразбериха.

И в голове такой же хаос. Люди, ситуации, положение вещей – всё оказалось совершенно не таким, как он мыслил. И от всего этого он не просто растерялся – он пребывал в какой-то прострации, не понимая, куда теперь двигаться, к чему идти.

– Просто тебе нужно время, – сказал отец. – Пройдёт хотя бы неделя – уже легче станет, хоть в себя придёшь.

Анварес последовал совету отца – очень смягчил свой рассказ, опустив самые неприятные моменты. Но мама и это восприняла очень болезненно. Расстроилась, спорила, просила одуматься, предлагала поговорить с кем надо и всё уладить.

Анварес, выложив облегчённую версию произошедшего, больше уж и слова не мог вымолвить. Он и так чувствовал себя лгуном, и это ещё больше угнетало.

Отец вовсю пытался подыграть ему: сначала очень правдоподобно сокрушался, мол, и правда каков глупец, а потом не менее убедительно восклицал: «Да и ладно! Ему жить – пусть делает, что хочет. Ну позже защитит свою диссертацию, если пожелает, подумаешь. Не в том смысл жизни. Лишь бы был счастлив».

Мама вроде и соглашалась с отцом, но всё равно ушла спать страшно расстроенная. Анварес же и вовсе чувствовал себя участником постановочного шоу.