Это не любовь

Вахтёрша, не зная, что это он, обложила его по полной за поздний звонок, но всё же снизошла и сообщила: ""У себя она"".

А на лекцию Аксёнова не явилась. Странно – нервозность сразу отпустила, но возникло какое-то горькое ощущение пустоты.

Анварес, конечно, виду не подал, но рассказывал об идеях индивидуализма и эстетизма в английской литературе без малейшей вовлеченности, на автомате, впервые…

В четверг случайно встретил в столовой Алёну Рубцову и, не удержавшись, поинтересовался:

– Как Аксёнова? С ней всё в порядке?

Рубцова почему-то округлила глаза и уставилась на него так, будто он не вопрос обычный задал, а учудил какую-нибудь дикость.

Раза три быстренько сморгнула, потом, наконец, произнесла, запинаясь:

– Она б… болеет. Простудилась.

– Вы созванивались?

Она кивнула всё с тем же ошарашенным лицом.

– Давно?

– Вчера. И позавчера.

Анварес помолчал, будто что-то ещё хотел спросить, но так и не решился. Лишь пожелал напоследок:

– Пусть выздоравливает.

57"

"Юлька с унылым видом наблюдала, как Инна собиралась на занятия.

Металась по комнате – искала какую-то тетрадь, потом вспомнила, что отдала её своему очкарику. Глядя в крохотное зеркальце, наносила тушь до тех пор, пока ресницы не стали густыми и толстыми, как у советских пластмассовых кукол. Потом закручивала плойкой чёлку. Ещё бы начёс себе сварганила в память об ушедшей маминой юности – Юлька видела такие на старых родительских фотографиях. Собиралась об этом сказать, но смолчала, одёрнув себя: Инна ведь ни при чём, что ей так плохо. Поэтому срывать на ней дурное настроение – глупо и вообще нехорошо.

– Опять прогуливаешь? – спросила Инна, глядя укоризненно.

– Тебе-то что?

– Ничего, – дёрнула плечом соседка, но снова спросила: – Ты ведь не болеешь? Когда болеют – лечатся.

Инна на миг даже перестала суетиться, приостановилась, глядя в безучастное лицо Юльки. Не дождавшись никакого ответа, предупредила:

– Ты бы хоть время от времени появлялась на занятиях. Проблемы же будут в деканате.

– Пофиг.

Будут и будут. Хуже, чем сейчас, всё равно не станет.

Когда и просто живёшь-то еле-еле, исключительно по инерции, когда не хочется ничего, всё вокруг утратило смысл и не радует даже то, что радовало раньше, меньше всего заботят ""проблемы в деканате"". Что угодно – только бы не встретиться с ним снова. Этого она не вынесет.

– Как пофиг-то? – не унималась Инна. – А отчислят если?

– Домой уеду.

– Ты же говорила, что тебя мать убьёт.

– И пусть убивает, – буркнула Юлька и отвернулась к стене.