Боясь упустить его, я побежала за ним.
— Молодой человек! Подождите! — крикнула, стараясь его нагнать, но парень, словно чего-то испугавшись, резко свернул в сторону и пропал.
Я досадливо топнула ногой и попыталась отдышаться. Грудь от бега кололо. Осторожно делая вдох и выдох я стояла с досадой смотря вслед сбежавшему мальчишке.
Было обидно. Прям до слез! Такой чудесный голос не должен петь на улице. Сколько ему? Лет пятнадцать, вряд ли больше. У мальчишек в подростковом возрасте меняется, «ломается» голос, происходит его мутация.
Этому мальчишке, с такими шикарными голосовым данными нужно к хорошим специалистам иначе ему может грозить потеря голоса. Нет, не полностью, но уникальность его тембра точно потеряется. Он конечно уже перерос саму ломку, но риск потерять голос все ещё есть.
Отдышавшись, я пошла в сторону выхода из парка.
«Упустила! Такой голос упустила!», сокрушалась я, покусывая губы. «Сама упустила, сама и найду!», решительно тряхнув головой, я наконец-то пошла домой.
«Попробуй, найди иголку в стоге сена!», сердито выговаривала я сама себе.
Третий день, как полоумная носилась по городу в поисках того парня с шикарным голосом. Но он, как сквозь землю провалился!
Уставшая, голодная, замёрзшая я шла по улице, уткнувшись носом в свой воротник. Настроения не было совершенно…
«Ну как так можно было к мальчишке кидаться?! — спрашивала я сама себя и сама себе же отвечала, — Бестолочь! Напугала парня…»
Грустно вздохнув я зашла в кафе и заказала чайник горячего чая.
За окошком темнело, фонари отбрасывали блики на мокрый асфальт, а капли дождя стекали по стеклу создавая общее пасмурное настроение.
Зябко поежилась и обхватила ладонями горячую чашку. Осень. Унылая пора...
Звонок телефона отвлек от самобичевания.
— Алло?
— Оксан. Это я. — раздался грустный голос почти бывшего мужа.
— Саш? — недовольно уточнила я.
— Пожалуйста! Я с телефона соседа по палате звоню. Не бросай трубку! — словно разгадав мой порыв, взмолился он.
— Хмм… Ну хорошо, слушаю.
— Оксан, я в больнице.
— Да?
— Да! У меня невралгия… — он произнес это так обречённо и жалобно, что я едва не прониклась.
— Невралгия? — переспросила я, — Это когда нерв защемило?
— Не совсем. У меня воспаление нерва.
— Мммм… Ну… — растерялась я. — Лечись.
— Лечусь…, — последовал жалобный вздох. — Оксан, меня Маша шантажирует.
— Прости, что? — я опешила. — Чем?
— Ну…, — он замялся, — она тут кое что выяснила на работе и теперь шантажирует меня.
