Хитрая ссылка, отправленная им Маше, не что иное как программа слежения. Открыв ссылку, Маша запустила её и теперь Александр мало того что слышит все о чем она говорит, так это все ещё и записывается. Не самая законная разработка, но очень действенная.
— Игореша…, — томно выдохнула Маша в трубку.
— У?
— Как дела?
— Норм
— Чем занимаешься?
— Работаю
— Ммм…, а я скучаю.
У Александра вытянулось лицо, когда он услышал эти слова. «Скучаю? Серьёзно?»
— Я приду после работы? — голос Игоря стал чуть мягче. — Купить тебе плюшки? Твои любимые?
— Купи, — снова кокетливый вздох.
— Ещё конфетки возьми и чай.
— А дядю твоего ещё не выписывают?
— Нет! Он ещё неделю будет в больнице. Пока, милый…
В трубке давно звучали гудки, а Александр все ещё сидел, зажав мобильник в руке.
«Вот так Маша…», хмыкнул он и неожиданно для самого себя рассмеялся. «Ай да Маша!»
Глава 17. Мама для мамонтенка
Оксана
— Вы мать? — врач быстро осматривал Артёма.
— Нет…, — я растерянно посмотрела на врача. — Так просто, педагог я.
По вокалу. Он музыкант.
— Звоните родителям. Мы его забираем. Сатурация* низкая. Подозрение на воспаление лёгких. Городская детская. Инфекционное отделение. — врач встал и снял перчатки. Тут же подскочили медбрат с водителем и Артёма погрузили на носилки. — Фамилия какая?
— А… а я её знаю. — снова растерялась я. — Мы сегодня только встретились.
— И документов нет? — он нахмурился и с подозрением посмотрел на меня.
— Я не знаю. Я же говорю, только сегодня встретились. Только познакомились и ему стало плохо.
— Понятно. Будем сообщать в полицию. Нужны ваши контакты. Для связи.
— Оу! Я готова поехать с вами!
— Ну…, хорошо. — врач кивнул.
Я залезла вслед за медбратом в скорую и мы поехали в больницу.
Артем бредил. Звал маму и делал это так жалобно, что я не выдержав взяла его за руку.
— Тише, Артём. Тише. — я гладила его по руке и тихо шептала. — Все хорошо. Хорошо.
Это не много успокоило мальчишку и он затих.
Я осталась в приёмном покое, а его увезли на обследование.
— Воспаление лёгких.
Но он парень сильный. Оклемается. — пожилая женщина регистратор заполняла документы. — Фамилию значит не знаете.
— Нет…, — я покачала головой. — Только имя и сколько лет знаю.
— Плохо. При нем ни документов, ни телефона. Одна надежда что у полиции что-то есть. Может бегунок*. Возраст такой. Бунтарский.
Я лишь расстроено качала головой, слушая регистратора. Артема было очень жаль, но больше всего было жаль что я совершенно ничем не могла помочь.
