Это (не) ваша дочь, господин маг

Адалин Ридвон

Как только Фоэрт Кан ушёл, я торопливо поправила волосы и расправила складки платья Я так испугалась, не обнаружив рядом Кери, когда проснулась, что даже не подумала о том, как выгляжу.

— О чём вы говорили, милая? — осторожно интересуюсь у Кери.

Дочка пожала плечами.

— Мы вместе пили чай, гсполдин закольник угостил меня булочкой с колицей.

— И ты её съела?

Малышка кивнула, заставив меня удивиться ещё сильнее.

— Но ведь тебе не нравится корица.

Дочка погрустнела.

— Колица стоит доложе, чем яблоки.

— Кери, — у меня даже сердце сжалось: она отказывалась от лакомства только лишь для того, чтобы не тратитьсяа.

— Запомни, милая, для тебя у меня всегда найдутся деньги, никогда не таи от меня того, что ты любишь.

— А ты что любишь, мама?

— Я… — тяну, ища ответ, и не нахожу. Я давно не думала о том, что я люблю… Разве это важно, особенно сейчас?.. Наверное, это действительно плохой пример, не разбираться в собственных предпочтениях. — Я пока не думала над этим…

Кери допила чай.

— А госполдин Кан тоже любит булочки с корицей.

Боже, почему замирает дыхание в горле, когда я слышу, как она о нем говорит? Боже, поскорее бы это всё закончилось, иначе… Иначе всё может зайти действительно далеко.

— Доброе утро, леди, — раздаётся голос мужчины. Кажется, если не изменяет память, его имя Эварт Грант, знакомый господина Кана.

— Доброе утро, господин, — отвечаю я, напрягаясь всем телом. От этих холодных глаз хочется прятаться, как я поняла, он маг, такой же сильный, как и Кан.

Я почувствовала, как всё больше запутываясь в сетях ловушки, когда Грант проходит на кухню и смотрит на дочку.

— Как вы себя чувствуете, леди? Если позволите, я кое-что проверю.

— Да, конечно, — соглашаюсь я, — после… могли бы мы с вами поговорить, господин Грант?

— Разумеется, — твёрдо кивает.

— Кери, — поворачивюсь к дочке и тихо говорю, — пока ты будешь с господином магом, я приведу себя немного в порядок, хорошо?

Малышка кивает, целую её в макушку и выпускаю.

"Дождавшись, когда они покинут столовую, поднимаюсь и, сильно прихрамывая, отправляюсь в комнату прислуги. Нога болит ужасно, к тому же требуется перевязка, но в чужом доме не знаю, где хранятся лекарства. Хотя они и не понадобились: стоило мне собрать волосы и умыться, как в дверь позвонили, и на пороге появился лекарь — невысокий, но представительной внешности мужчина с седыми усами.