Это (не) ваша дочь, господин маг

Паулина Лансет опускает взгляд, её вид заставляет испытывать жалость, чего я впредь никогда не буду испытывать к этой женщине.

— О желании твоей матери, пусть она тебе не родная, но я видела, как ты о ней заботился.

Мои плечи наливаются сталью.

— И какое же у неё было желание?

— Самое простое, чтобы твоя жизнь была устроена, она хотела нашего союза с тобой.

Сжимаю пальцами подлокотники. Нет, эту женщину невозможно жалеть, не получается.

— Только не злись. Я всё знаю, Фоэрт, о твоей судьбе, о том, как ты оказался в нашей семье, мне рассказывала это Джолит.

Всё в подробностях. Тебя взяли в тринадцать лет из приюта, в котором ты оказался по злому року. На тот момент Джолит находилась в подавленности, ведь она потеряла своего ребёнка. К сожалению, младенец, её сын, умер сразу после родов. Джолит не знала, как справиться со своей утратой. Как раз в это время с твоей матерью случается трагедия, и ты оказываешься на улице. Харбен Кан случайно нашёл тебя на улице, ты ведь пытался сбежать из приюта, ведь так? Он привёл тебя в свой дом, и Джолит приняла тебя и признала своим сыном.

— И что ты хочешь? — ярость поднималась раскалённым сплавом по венам, заглушая разум, но я контролировал её. Я был готов и ждал, что она выкинет что-то подобное. Эта лицемерка всё просчитала.

— Чтобы ты исполнил её волю, — заявляет, смотря на меня в упор.

Молчание повисло воздухе тяжёлым смогом.

— Ты набралась храбрости требовать этого?

— Нет, что ты. Я не могу требовать, Фоэрт. Я говорю о наших семейных традициях. Если ты считаешь себя членом нашей семьи, то ты обязан следовать им.

— Ты сейчас несёшь чушь, — шиплю, сдерживая магию.

— Пора тебе решить, кто ты, Фоэрт, кем ты себя считаешь. Считай, что это твой выбор, и по нашим устоям я требую от тебя его.

Я резко поднимаюсь с кресла и подхожу к Паулине.

— Что? — выразительно приподнимает чёрные брови. — Что ты так смотришь, хочешь сказать, что Джолит не говорила тебе об этом? Обо мне, о том, что я могу подходить тебе в качестве супруги?

Единственной моей ошибкой было то, что я не рассказывал матери об Адалин Ридвон.

Не упомянул ни слова о ней и своих чувствах к ней, что только эта женщина мне интересна, что её ребёнок — это и мой ребёнок тоже. Жаль, что этого всего она не узнает. Это единственное, о чём я сожалею. Но теперь уже поздно.

— Единственная женщина, которая мне нужна, это Адалин Ридвон, — чётко проговариваю каждое слово.

Плечи Паулины вздрагивают, в глазах дрожит холодный блеск, она горько поджимает губы.