Это (не) ваша дочь, господин маг

Мы ужинаем под открытым вечерним небом, ведь вечера стали совсем тёплыми, давно уже наступило лето.

Адалин протяжно мурлычет, когда пробует блюдо, с таким наслаждением втягивая в пухлое колечко губ макаронину в томате, что это даёт совершенно неожиданный импульс в моих штанах. Чёрт, я всегда буду хотеть её, что бы она ни сделала.

— Изумительно, это просто бесподобно, — смакует она, нанизывая на вилку следующую порцию.

— Джолит тоже нравились мои блюда.

Адалин замирает и откладывает вилку, берясь за наполненный бокал свежевыжатого сока.

— Я тоже до сих пор тоскую по дедушке, — говорит она и вдруг начинает задумчиво улыбаться. — Как много у нас общего с вами, господин маг.

— Фоэрт, — поднимаюсь и угрожающе надвигаясь, хватаю её, как если бы был голодным хищником, сажаю на нагретую закатными лучами каменную ограду и раздвигаю колени, вклиниваюсь между ними.

Я хочу, чтобы мою жизнь наполняла она, её улыбки, её счастливые и полные желания взгляды, тот звонкий смех, который я слышал, стоны, слова признания, и даже её печаль и грусть для меня нечто особенное: наполняют желанием делать для неё больше.

Она выкрикивает моё имя, и мне так нравится, как оно сорвалось с её невероятно вкусных губ, что едва не полыхаю магией от удовольствия. Адалин стонет без передышки, когда я беру её, и взрывается очередной раз, сжимая меня изнутри обвивая ногами бёдра.

А после мы всё-же возвращаемся за немного остывший ужин, который я подогреваю своей магией — теперь мне нечего скрывать от неё.

Приходит время возвращаться, мы убираем всё с садового столика, вдвоём моем посуду, и я всё-таки решаю исполнить своё обещание.

— Ты готова?

Адалин загорается, будто только этого и ждала, я вижу её опасения, но любопытства больше.

— Иди ко мне.

Она поправляет волосы, облизывает губы, готовится так, будто собирается в дальнее путешествие.

Привычным движением призываю тьму. Ей уже приходилось наблюдать нечто подобное на той фабрике, когда я запечатывал волну магии Кери. Но сейчас особый случай.

Я сжимаю её плечи, когда сгустки тьмы начинают клубиться у ног и подниматься вверх, нарастая, как кучевые облака.

— Не бойся, будет небольшое давление, и только.

— Мы окажемся прямо в особняке? — спрашивает она, будто до сих пор не верит.