Это (не) ваша дочь, господин маг

Эварт напрягается и наклоняется чуть вперёд, расставив ноги, кладёт локти на колени, смотрит пристально.

— А вот с этого поподробнее. Ты пользовался ею, да? — моментально догадывается о причине появления боли.

— Пару раз, — признаюсь честно, опускаюсь в кресло, расстёгивая пиджак.

— Не играйся с этим, Фоэрт, тьма тебе противопоказана, и ты прекрасно это знаешь.

Всё веселье слетает в момент.

— Знаю, у меня всё под контролем, правда.

Грант резко поднимается и в два шага оказывается перед столом, на который опирается руками и пронизывается меня суровым взглядом из-под сведённых бровей.

— Ты можешь так думать, но это заблуждение, ты не можешь распознать, кто владеет кем сейчас — ты ей или она тобой.

— Ты нагнетаешь, Грант. Я же говорю, что всё под контролем, — притягиваю к себе документацию.

Ноздри Гранта раздуваются, зрачки в синих радужках сужаются до точек, он всерьёз обеспокоен.

— Ладно, — соглашается он, — тогда займёмся этим сейчас.

— У меня навалом работы.

— Подождёт твоя работа.

Или потерять всё хочешь, в том числе и свою работу? Твою магию нужно в баланс приводить немедленно, — хлопнул он по стопке с бумагами и полез во внутренний карман своего пиджака, извлекая маятник. Разжал пальцы, из которых выпал металлический шар на серебристой цепочке.

Закатываю глаза и с тяжестью выдыхаю.

— Хорошо-хорошо, но не больше получаса, — предупреждаю я, поднимаюсь с кресла и иду к двери, закрываюсь на ключ.

Возвращаюсь на своё место, Грант подходит сбоку и опускает перед моими глазами маятник, который начинает монотонно раскачиваться из стороны в сторону.

Не замечаю, в какой миг веки становятся тяжёлыми, а пространство плывёт, связываясь в неясные силуэты.

Холодный воздух с силой врывается в лёгкие, ветер шумит в ушах, но я, не останавливаясь, бегу по мостовой и каждый раз оборачиваюсь, страшась, что меня нагонят. Я бегу в надежде уйти, ведь если найдут, мне конец. Желание жить превышает дикую усталость в теле, заглушает трёхдневный голод. Я почти скрылся, но в последний момент, поскальзываясь на мокром камне, падаю на правое плечо.

Хруст кости неприятно отдается в черепе, острая боль пронизывает от лопатки до макушки. Я подавляю крик, поднимаюсь на разбитые коленки, смотрю на свою потертую одежду, которая похожа на лохмотья бродяги."

"Приближающийся топот вызывает приступ ужаса, заставляет рвануть с места, я снова бегу через заросли, продираясь сквозь ветки, которые дерут кожу, рвут ветхую ткань на мне.