Баженов-старший из тех мужчин, что искренне любят детей, присутствуют на родах, не спят ночами во время колик и учат кататься на велосипеде и бросать мяч в кольцо. Он был очень классным дядей Андреем много лет, поэтому я быстро обнимаю его за шею.
— Удивительное совпадение! Рада вас видеть, Андрей Владимирович, — разряжаю обстановку щебетанием, чмокаю его в щеку. Потом поворачиваюсь к бывшему мужу: — Марк, привет. Я думала, тебе еще долго московские улицы от снега очищать. Ты здесь нелегально, что ли? А приставы в курсе?
Брови Андрея Владимировича взлетают вверх.
Он, наверное, обалдел от дерзости: обычно в присутствии старших я молчу. Но за моей спиной стоит Демьян, и я уверена в себе, как никогда раньше. Даже с учетом того, что нахожусь посреди ресторана без трусов.
— Там всё в порядке, Кристина, — поколебавшись, отвечает Марк. — Не стоит беспокоиться обо мне. Мы с тобой в суде еще обязательно увидимся.
— Не представляю, зачем мне видеться с тобой в суде, когда этим делом занимается адвокат. Но ты не ответил.
Как тебе удалось выехать из страны?
— И правда, как? — поддерживает Демьян. — Подозрительное дело.
— Тебе мать этот курорт и ресторан посоветовала? — обращается Баженов-старший к сыну, переводя тему. — Мне, как видишь, тоже.
Демьян слегка улыбается:
— Я уже понял, как много она тебе рассказывает. — Он чуть брезгливо кивает на Марка и возвращается к отцу.
На меня же обрушивается догадка. О хакерской банде Марку мог рассказать отец Демьяна. Слить информацию на собственного сына — уму непостижимо! У них с Марком, наверное, общий бизнес, какая-то сделка.
Опять же это объясняет отсутствие доказательств: вот почему в распоряжении Марка только слова. Изо всех сил я стараюсь не выдать эмоции, стою и продолжаю улыбаться.
— Больше, чем ты думаешь, — произносит Баженов-старший будто с легкой, предупреждающей угрозой.
— Что ж. Буду знать на будущее, папа.
— Учитывая методы, которые ты широко используешь, это такие мелочи, — встревает Марк. — Не стоящие внимания.
Его взгляд по-прежнему мечется.
Хотя бывший муж прекрасно умеет держать себя в руках на людях, сейчас — как будто не справляется. За минуту диалога он обсмотрел меня всю по миллиметрам, и, конечно, от него не укрылись ни покрасневшие губы, ни блестящие глаза, ни откровенный наряд, который раньше я не могла себе позволить даже в спальне. Мы жили вместе пять лет, Марк знает меня как облупленную. Думал, что знает.
Этого оказывается достаточно, чтобы взбеситься. Сильно.
