И… — Она понижает голос: — Кристина. Это же наша Кристиночка. Ты точно знаешь, что делаешь? — В тоне проскальзывает тревога. — Она ведь ангелочек.
Хороший вопрос, знаю ли я, что делать. Но здесь, наверное, сложно действовать с холодной головой и поступать правильно.
Кристина прижимается ко мне, льнет всем телом, изгибы которого — женственны и совершенны. Она целует в шею — ласково, тягуче. Мы крепко обнимаемся.
Когда я, попрощавшись, откладываю мобильник, поцелуи Крис опускаются ниже.
Пиздец. Это был просто пиздец.
— Гребаный ты извращенец, Баженов! — лихорадочно выкрикивает она. — Я видела по глазам, что тебе плевать было на возможное родство. Если бы я согласилась, ты бы просто оставил эту тему. Гребаный ты извращенец!
Сидит у моих ног — красивая, как Барби. Пухлые губы, шелковая кожа, обалденная грудь, едва прикрытая рубашкой. Тонкая талия с аккуратным пупком. Кукла. Кристина сжимает член через штаны.
— И ты бы мне дала, гребаному извращенцу, — уточняю.
— Да пошел ты. Максимум пару раз. Я тебя люблю.
Господи, как я тебя люблю!
— Тогда возьми в рот. Я не кончил, — подсказываю. — Что ты за него держишься, это не спасательный круг.
Посмеивается. Мы на откате все еще дурные, будто пьяные.
Сначала члена касается горячее, прерывистое дыхание, следом влажный язык, который пробегает по головке, затем по стволу. Кристина любовно целует мою мошонку, нежно, быстро лижет, сжимая рукой. Кровь устремляет в низ живота, а еще почему-то — к сердечной мышце, которая колотится под ребрами. В вены впрыскивается какой-то гормон, ощущение счастья смутно знакомое, но пиздец какое сильное.
Похоть царапает иглами нетерпения. Я хочу эту девочку еще и еще, и с каждым разом удовольствия больше. Как будто привязываюсь.
Кристина берет член в рот, начинает сосать, и я закрываю глаза, концентрируясь на кайфе. Ее страсть и энтузиазм распаляют. Сердце о ребра разбивается.
Когда она отрывается от члена, а потом запрыгивает на него сама, терпение окончательно лопается, я резко сажусь и обнимаю ее. В паху отдается уколом боли, вожделение топит, страсть заслоняет глаза.
Наконец-то приходит осознание, что реально можно.
Мы оба как будто выиграли в лотерею суперприз.
Обнимаемся крепко, я дурею, когда Крис насаживается и громко стонет. Трепещет, дрожит в руках. А потом мы двигаемся, трахая друг друга, имея с жаром, алчно. Страсти становится еще больше, чем в первый раз, хотя уже тогда было адово.
Уровень взаимности и доверия зашкаливает, в венах плещется потребность.
