Чуть сжалась, ссутулилась и вообще, судя по всему, находится в большом смятении. Ей… боже, бедняжке просто страшно.
Не знаю, откуда она взялась, но столичная тусовка не любит тех, кто от них отличается, мне ли об этом не знать.
Где же я могла ее видеть? Знакомое лицо.
К девушке подходит высокий темноволосый мужчина, представитель известного бренда косметики. Я запомнила его, когда он толкнул длинный нелепый тост. Он начинает что-то говорить, и девушка отступает назад. В ее глазах появляется еще большая растерянность.
Я решаю, что пора бы подойти и познакомиться, тем самым поддержать. Не знаю, что у нее там с замужеством приключилось, но она одинока, ей страшно — я на такое смотреть сложа руки не собираюсь.
Делаю шаг в ее сторону, но в этот момент к девушке подходит еще один мужчина. Тоже старше ее, очевидно, что при власти — движения плавные, уверенные, осанка идеальная. Увидев его, девушка застывает.
— А вот и муж, — закатывает глаза Светлана. — Бедняга. Столько из-за этой дешевой шлюхи потерял.
Он никогда ей не простит этого. Никогда. И никто не простит.
Девушка не сводит взгляд с мужа, в нем отражаются боль, нежность и… надежда?
«Боже. Обними ее. Обними свою жену, пожалуйста», — мысленно шепчу я.
Что секундой позже Одинцов и делает. Притягивает к себе, смотрит при этом с большим вниманием. Она испугалась, он это заметил, и ему это… не понравилось.
Девушка, чуть смутившись, кивает мужу, и они отходят подальше от стола, чтобы потанцевать. Максим аккуратно обнимает ее за тонкую талию, сам же смотрит на темноволосого с раздражением или даже угрозой.
В это время на лицо его жены будто луч света падает, девушка расцветает. Она ласково касается Одинцова, он притягивает ее к себе чуть сильнее, и мне вдруг становится неловко, словно я стала свидетелем крайне личного, интимного момента. Очень трогательного. Невольно любуюсь, игнорируя треп Бурановой.
— Пусть веселится, недолго ей осталось.
Через пять минут мы с Демьяном едем за дочкой, по пути обсуждаем знакомых, эту необычную пару, свидетелями танца которой стали.
Надеюсь, у них все будет хорошо. Одинцов заботится о жене, а она — ждет этой заботы. Вот только иногда голых чувств недостаточно. Иногда, для того чтобы быть вместе, нужны целые подвиги.
Мы забираем у бабушек искупанную и уставшую Лизу, укладываем ее в ночь, после чего занимаемся любовью.
— Не хочу улетать, — говорю я Демьяну перед сном.
— Можно задержаться еще на неделю.
— А ты останешься со мной? Я без тебя не хочу.
