— С ума сошел? Куда ты собрался ночью? Блин, Марк… — я Сажусь рядом, сжимаю его крепкое плечо, стараюсь поймать взгляд.
Молчим, стараясь отдышаться. Ума не приложу, как в фильмах люди ругаются, а потом прямо в процессе начинают заниматься любовью. Когда мы ссоримся — я чувствую, что человек рядом из близкого превращается в совершенно чужого, мой мир наполняется одиночеством и болью. Горю во всем этом кошмаре и не представляю, как переключиться. Я готова на все, лишь бы прекратить происходящее.
Зарываюсь пальцами в тронутые сединой волосы Марка, смотрю на покрытые густой щетиной скулы.
Я… знаю, что мы помиримся, иначе быть не может, мы муж и жена, и пять лет — это большой срок. Но при этом также знаю, что ругаться он может сколько угодно долго. Днями молчать вот так, игнорируя, наказывая.
А потом он произносит:
— У меня проблемы на работе. — И снова сжимает губы.
Марк часто делится тем, что происходит в делах — и смешными моментами, и проблемами. Но вот таким тоном говорит будто впервые. У него действительно проблемы, и, видимо, серьезные.
Где-то рядом взрывается стыд, и меня сносит взрывной волной. Вместо того чтобы побыть с мужем, я убежала развлекаться.
— Что-то серьезное?
— Увы. Честно говоря, я не сплю уже две недели. Думал, ты заметила и специально добиваешь.
— Что? Не-ет! Ты с ума сошел? Я… да я бы никогда! Марк! Прости, если тебе так показалось. Я и правда зациклилась на себе, но специально я бы не стала.
Обнимаю его, целую много раз в щеки, и Марк наконец оттаивает.
Обнимает меня в ответ, прижимает к себе. Я действительно ничего не заметила.
— Знаешь, что самое страшное? Я до панических атак боюсь потерять тебя, Кристина. Ты — все, что у меня есть. Самое важное. Мои дети и ты.
— И я тебя люблю. Ты не потеряешь.
— Я в этом не уверен.
Мы говорим долго. Обсуждаем его страхи перед грядущим увольнением. Вернее, переводом на другую, менее приятную должность. Марк паникует, так как в той, новой области никогда не работал, и поэтому места себе не находит.
Я стараюсь подбодрить, нахожу тысячу поводов не отчаиваться. Мы вновь крепко обнимаемся, я незаметно реву от волнения и эмоций.
Боже, хороший мой, в себе всё носит, а я и знать не знала. Ну кто так делает? У всех есть пределы.
Снова прошу прощения, и мы, наконец, миримся. Я уговариваю его беречь здоровье и не переживать так уж сильно:
— У меня ведь есть работа, Марк. В крайнем случае ты можешь уволиться.
— И сесть тебе на шею? — смеется он, ероша мои волосы.
