Не пьяный отморозок в ночном клубе, а тот, кого выбрала и с кем жила пять лет. Целых пять! Я заставила семью принять и полюбить его, я подружилась с его детьми, я… написала на него заявление в полицию.
Телефон все эти дни был выключен. Я не могла общаться с людьми — я слушала звон и море.
Мои родители развелись плохо. Им нужно было сделать это на десять лет раньше, пока любовь не переросла в ненависть, которая не утихла даже спустя несколько лет.
Мама с ходу набрасывается на папу и начинает его обвинять в том, что случилось.
Не получается прочитать по губам, что он отвечает: говорит слишком быстро. Но Вероника… она прикольная, только палец ей в рот не клади. Вероника заявляет, что, если папа такой плохой, почему я позвонила ему, а не маме?
Я глухая как пробка, но воображаю гром среди ясного неба.
Катастрофа считывается по мимике, по беспомощности и смятении в глазах мамы. Лишь руками всплескиваю.
— Я позвонила отцу, потому что он мужчина и мог меня защитить! — оправдываюсь, как ребенок.
Да и мама бы разболтала уже всем, а я хотела тишины.
По крайней мере, пока в моих ушах море.
Обстановка накаляется, они друг на друга орут. Я вспоминаю свое детство, непрерывные упреки, обиды, вечное чувство вины. Встаю из-за стола и поднимаюсь в комнату. Не мою комнату. Тут даже замка нет. Обустроено на вкус Вероники. Вообще-то здесь шведская стенка и игровая приставка для мальчишек, я вроде как захватила их территорию. Папа с Вероникой очень тепло приняли, но я чувствую, что лишняя.
Включаю телефон, и уведомления сыпятся градом.
Даже от Муравья что-то, но это потом.
От Демьяна: «Скажи, кто это сделал».
Боже. Он уже знает, что случилось, но не в курсе кто. Откуда?
Пишу… Баженову:
«Привет! Как думаешь, если я поживу немного в Питере, это будет странно в текущей ситуации?»
«Пожить в Питере — это необходимая норма для каждого человека в нашей стране».
На самом деле я никогда не поступала спонтанно и необдуманно.
«Ты можешь помочь найти квартиру? Не хочу гостиницу, не хочу говорить с людьми».
Вернее, не могу говорить с людьми. Я не могу их услышать и не хочу объяснять, что оглохла.
«Поживи у меня».
«??»
«Я в Екб, квартира свободна».
«Это точно норм? Хочется согласиться».
«Покажешь паспорт консьержу, птенец. В морозилке есть мороженое».
Смотрю на себя в зеркало — и правда, самый настоящий птенец, выпавший из гнезда страшненький воробей, беспомощный и глупый. Возможно, инвалид. Сжимаю трубку, хмурюсь.
Я такой больше не буду. Достаточно.
