Пустую, отвратительную и темную, как пыль на дне лужи. И на той вышке с твердым решением все закончить в полном одиночестве она пыталась представить, что будет дальше. Воображала боль сломанных костей, если ей не повезет умереть мгновенно, горестный вой бабушки, перешептывания соседей, отца, получающего новую уважительную причину для запоя, и вдруг осознала, что это совсем не то, чего она хочет на самом деле. Если ее не станет, это ничего не изменит. Не послужит ни уроком, ни наказанием для тех, кто сделал ее жизнь невыносимой.
Отцу плевать, да и бабушка наверняка будет носить траур лишь на людях, чтобы не упасть в их глазах еще ниже и получить еще одну порцию сочувствия. Тело Жени похолодело, пот выступил на коже, затушив все ощущения. Мысли стали ясными, а разводы облаков на розовеющем небе четкими. «Зачем умирать назло, если назло можно жить?» – подумала Фомушкина, спустилась с вышки, вернулась домой, собрала вещи и уехала первым автобусом в Краснодар.
Оглядевшись, Женька понимает, что прогулка по воспоминаниям завела ее в незнакомое место.
Приходится открыть карту, чтобы сориентироваться, и мобильный тут же учтиво сообщает, что остался всего один процент заряда аккумулятора. Палец скользит по экрану, мелькают названия улиц, предприятий, магазинов и увеселительных заведений. Одно из них и привлекает внимание – «По душам». Не так уж и далеко, три квартала вверх, два вправо. Если поторопиться, можно успеть к закрытию. Фомушкина ускоряет шаг, каблуки босоножек стучат по тротуару.
Пальцы тянутся к вороту платья и по привычке находят один из выпуклых шрамов. Нельзя избавиться от прошлого, оно уже случилось, но вот будущее не определено, а значит, есть шанс все перекрыть. Так же как татуировки Жени скрывают шрамы, ее поступки и решения укрывают боль и страх юности. Теперь никто не может ее обидеть, предать или бросить. Никто не может похвастаться властью над ее жизнью. Никого и никогда она больше не подпустит так близко в духовном смысле, чтобы захотеть удержать.
И каждый раз, подтверждая эту установку действиями, она чувствует себя сильнее. Жаль только, что не чище, но это не то чтобы сильно ее волнует.
Вот уже виднеется знакомое пустое крыльцо. Женя взбегает по ступеням и смело дергает дверь бара, но она заперта. Фомушкина разочарованно фыркает и, недолго думая, а если точнее, вообще не думая, принимается тарабанить по дверному полотну, не жалея сил. Проходит минута, две.
