Это снова ты

Наконец один из друзей пузатого ставит финальную точку:

– Все! Хорош!

Они уходят в тень соседнего здания, а к нам летит бодрый голос Зимина:"

"– Все нормально, девчонки! Размялись чуть-чуть! Настюш, жених в целости! Не волнуйся!

– Спасибо, Дим! Передай жениху, еще одна выходка – и он станет бывшим!

Мореева осуждающе качает головой и первой возвращается в ресторан. Саша ожидаемо бежит следом, остальные тоже разбиваются по парочкам, а Дима запрокидывает голову, держа окровавленный кулак у носа, и заходит в бар.

Мои колени подрагивают. Делаю шаг, еще один. Перебегаю дорогу и тяну на себя тяжелую дверь. Посетителей в баре осталось немного, всего пара столов занята. Подхожу к высокой барной стойке и цепляюсь за толстый деревянный край.

– Можно салфетки и лед, пожалуйста.

Бармен в годах снисходительно мне улыбается, набирает льда в пластиковый стакан и дает небольшой моток тонкой ветоши.

– Ты, видимо, невеста?

– Ее труп, – понуро киваю я. – Куда мне?..

– За бар и направо, – показывает он.

Огибаю барную стойку и выхожу в небольшой коридор: справа две двери, а впереди пара раковин, над одной из которых, скрючившись, стоит Дима. Подхожу ближе, глядя на мутную розоватую воду, стекающую по напряженным кистям рук, синие вены на которых, кажется, могут прорвать кожу.

– Держи, – говорю я, протягивая Зимину ветошь.

Он молча принимает ее и вытирает лицо. Отрывает небольшой кусок и вставляет в левую ноздрю, а стакан со льдом послушно прикладывает к переносице.

– Как там наши молодые? – спрашивает он.

– Ты серьезно сейчас о них переживаешь?

– Это единственная проблема в данный момент. Саня немного перебрал…

– Сами разберутся! – резко отвечаю я.

– Ксю, я в порядке…

– Ну да. Точно. Выглядишь классно! Просто восторг!

Язык жжет, кислый ком подкатывает к горлу, будто меня вот-вот стошнит, а ведь дело не в вони, исходящей от туалетных комнат, не в алкоголе, не в драке – дело в нем. В парне, которого я люблю уже до очевидного безумия. В парне, который не хочет, чтобы я его любила.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, пока не натворила глупостей, но Дима ловит меня за руку, останавливая.

– Не надо так, Ксю, – умоляюще просит он.

– Как? – обессиленно спрашиваю я.

– Я все испортил, знаю. Прости. Я должен был стараться лу… – Оборачиваюсь, и он замолкает, опуская руку со стаканом.

Всматриваюсь в его лицо, в каждую черточку. Там все – и одновременно ничего. Вина, растерянность, страх, пустота и равнодушие.