Это снова ты

Мать и отчим сидят на диване и одновременно поворачиваются, услышав шаги.

– Мелкие спят, – резюмирует Дима.

– Спасибо, сынок, – ласково говорит ему мама. – Почему-то только с тобой они укладываются так быстро.

– Это не я. Это горка ваша. Они так вымотались, что отрубились почти сразу.

– Останешься? – предлагает Олег. – Можем постелить тебе на диване.

– Нет. У меня утром дела, нужно вернуться в Ростов.

– Тогда я сейчас соберу тебе еды с собой. И торт – ореховый, твой любимый.

Дима кивает матери, скромно улыбаясь.

Он любит этот торт только потому, что его любит она. Зимин всегда выбирал его на праздники, чтобы порадовать родительницу. Мать уходит на кухню, Дима с Олегом остаются вдвоем. Между ними не то чтобы неловкость, скорее некая напряженная пауза. Эти двое никогда не конфликтовали, но и не стремились стать ближе.

– Как на работе? – спрашивает Олег.

– Хорошо. А у вас?

– Тоже.

– Я услышал, вы в отпуск в сентябре собираетесь. Нужно будет за Мачо присмотреть?

– Клава его заберет, – отчим называет имя соседки-собачницы.

 – Не волнуйся. Ты, кстати, уже решил, как будешь праздновать свой день рождения? Меньше недели осталось. Можешь собрать друзей у нас. Двор большой, всем места хватит.

– Нет, спасибо. В этом году, наверное, не буду праздновать.

– Почему?

Зимин уходит в себя, размышляя над ответом, но никак не может его отыскать.

– Дим, у тебя точно все в порядке? Ты чересчур задумчивый сегодня. Еще и мотоцикл продал. Если какие-то проблемы с финансами, то…

– Нет, – он активно машет головой, – проблем нет.

Я просто накатался.

– Что ж, – Олег кивает в сторону кухни, – мать будет рада. Каждый день ростовские сводки об авариях смотрит.

Дима удивленно моргает, впервые услышав о подобном, и тут в комнату возвращается мама с полным пакетом пластиковых контейнеров.

– Если ты думаешь, что я прячу от тебя гарем, который мне нужно кормить, то очень ошибаешься.

– Я не так уж часто могу накормить тебя.

Что не доешь – выбросишь.

Дима забирает пакет из хрупкой руки, улыбка дрожит на его губах, мальчишеская, искренняя.

– Я съем все, – произносит он и позволяет матери и отчиму проводить его до калитки.

Короткое прощание: нежные объятия, крепкое рукопожатие. Дима уходит, заверив, что вызовет такси к асфальтированной дороге, но сам идет дальше, блуждая по знакомым улочкам, только ни тихая ночь, ни родные просторы не приносят желанного умиротворения.