Это снова ты

 – Думаешь, я такая тупая?! Не понимаю ничего?! Все я понимаю! Ситуация стремная, но мне не нужны ни защитники, ни чертовы контролеры! И да, я лучше буду жить с незнакомыми мужиками, чем с тем, кто будет комментировать и оценивать каждый мой шаг. Я не для этого сбежала от… – Спазм бьет по горлу. Замолкаю, осознав, что сболтнула лишнего.

– От кого? – не упускает этого Дима, но я молчу.

Зимин устало трет веки, будто ему физически тяжело говорить со мной. Какая же мерзкая ситуация! Даже хуже вчерашней. Но я не могу затормозить.

– Ты про родителей, да? Приехала куролесить и не хочешь, чтобы тебя ограничивали?

– И что в этом такого, святой отец? Не одобряете? – ядовито выплевываю я.

– Почему же? Нормальное желание. Развлекайся как хочешь, Ксю, но жить будешь здесь.

– А ты заставь меня! – возвращаю его же фразу.

– Да легко, – дьявольски ухмыляется Зимин. – Либо я соучастник, либо стукач. Выбирай!

– Ты меня не сдашь, – истерически посмеиваюсь, мотая головой.

– О-о-о, еще как сдам.

Хватаю ртом воздух. Похоже, это он загнал меня в угол, а не наоборот. Зимин тяжело вздыхает и вдруг смотрит на меня совсем не так, как еще пару минут назад, – нежно, по-доброму. Нечестно! Это запрещенный прием.

– Когда ты и меня во враги записала? – спрашивает он печально."

"Растерянно облизываю губы, не находя ответа. Плечи расслабляются, ком стекает по гортани и остается тянущей болью в груди.

– Дим, я…

– Соучастник или стукач? – снова повторяет он и протягивает ко мне руку с оттопыренным мизинцем.

Вглядываюсь в до боли знакомое лицо с чуть огрубевшими чертами. Внутренний протест стихает, его почти не слышно. И я не знаю, что это и откуда, но поддаюсь – цепляюсь за мизинец Зимина своим. Одно касание, и удушающее напряжение исчезает – улетает в открытое окно и тонет в полумраке подступающей ночи.

– Дим, ты прости. Я не хотела.

– Проехали, не оправдывайся. Все ошибаются, но и ошибки бывают разные. Какие-то можно исправить, а какие-то…

– Знаю, – вдавливаю костяшки пальцев свободной руки в пульсирующую точку между бровей. – Я не думала, что все так обернется. Они казались нормальными.

– Нормальных уже давно не делают, – как-то уж слишком обреченно произносит Зимин и убирает мою руку от лица. – Хочешь свободы, Ксю? Будет тебе свобода.