Я сразу обратила внимание на его рот, чрезмерно розовый, жадный и напряженный. Создавалось впечатление, что у него вставная челюсть — так неестественно, точно натянутые усилием во что бы то ни стало изображать радость, замерли в улыбке его губы.
Обстановка кабинета поражала роскошью и комфортом: кроме столов и шкафов, в нем находились диван с высокой спинкой и пара кресел. Кругом позолоченные безделушки и сувениры, на столе покоился «Паркер», вазочка для ручек и карандашей напоминала ту, которая запечатлена на фото кремлевского кабинета Ильича.
— Здравствуйте, — я сделала несколько шагов вперед, — моя фамилия Иванова…
— Знаю, — вяло произнес Селиванов, — садитесь, пожалуйста, — он кивнул на кресло, стоящее напротив его стола."
"Голос у него был бесцветный и монотонный. Было непонятно, то ли он устал выполнять свою благородную миссию, то ли это просто старая привычка, позволявшая ему не раз сохранять выдержку и спокойствие.
— Спасибо, — я опустилась в кресло, а Селиванов переложил бумаги на столе и снова поднял на меня взгляд, показавшийся мне теперь вполне благожелательным.
— Что вас привело ко мне? — Он продолжал по-отечески снисходительно и благосклонно смотреть на меня.
— Дмитрий Алексеевич вам, наверное, вкратце уже рассказал мою историю. Но он вам, по всей видимости, не сказал, что человек, которого на моих глазах убили на той злосчастной поляне, не кто иной, как Шатров Вячеслав Николаевич…
Я умолкла, наблюдая за реакцией главного. Он и бровью не повел, только пожевал губами и глухо кашлянул.
— Откуда вы это знаете? — процедил он.
— Я видела фотографию Шатрова, и мне было несложно сличить ее, так сказать, с оригиналом.
— Вот как? — чуть приподнял свои едва намеченные брови Селиванов. — И где же вы видели фотографию Шатрова? Были у его жены?
— Она ведь приходила к вам?
Его взгляд стал настороженно-хитрым.
— Да, мы разговаривали с Галиной Семеновной, и я заверил ее, что сделаю все возможное со своей стороны, чтобы прояснить ситуацию с ее мужем.
— Вячеслав Николаевич тесно сотрудничал с вами… — Я не сводила глаз с его анемичного лица.
— Ну, если быть точным, не со мной, а с Луниным Аркадием Александровичем, — снова растянул в улыбке свой неприятный рот Селиванов.
— А что заставило Лунина уволиться? — не дала я ему передышки.
— Обстоятельства личного характера, он получил новую квартиру… Он давно хотел перейти на более спокойную, как он выразился, работу. А тут у него дочь родила… Вы не были еще у него?
— Нет, не успела.
