– Ну, не знаю. Ты можешь эксплуатировать меня по своему усмотрению…
Я сглотнула, готовая разрыдаться у него на коленях: так жалко я себя ещё не ощущала. Это было плохой идеей – согласиться на просмотр фильма в одной кровати.
– Например, я могу подметать пол, мыть посуду. Неделю! – радостно воскликнул коварный индивид. Что он задумал? – Или я могу готовить по утрам кашу. Две недели!
– Ого! Вот это ставки! – восторженно воскликнула я. – Ты серьёзно настроен. Признавайся, в чём подвох?
Макс обвёл мои губы взглядом и томно выдохнул в них:
– Я хочу тебя… эксплуатировать.
– Он резко отстранился как ни в чём не бывало, заставляя меня часто моргать. – Стирать одежду, вытирать пыль в моей комнате, готовить то, что я попрошу, и так далее. Список огромный. Соглашайся. Что мы теряем?
Мы ничего не теряем, но при одной мысли об эксплуатации моё сердце замирало и заходилось в бешеном ритме, отбивая чечётку.
– Хорошо, – выдохнула я. – Три партии. Не больше, – согласилась на эту авантюру, ругая себя последними словами.
– Четыре! Четыре партии и всё, – Макс поиграл бровями, ухмыляясь.
– Ладно, – фактически прорычала я, убирая ноут.
– Я пошёл за картами, – радостно подскочил братишка.
Ох, аукнется мне эта «игра». Пощади меня, божечки…
***
Макс принёс карты. Мы включили ночник и устроились на кровати. Рядом положили блюдо с фруктами – не пропадать же добру. Я раздала карты.
Макс с умным видом сделал из шести карт ровненький веер и демонстративно обмахнулся им.
– Готова чистить мои ботинки и вытирать пыль? – хитро прищурившись, спросил он.
– Ага, – равнодушно хмыкнула, старательно изображая, как мне «всё равно».
Игра началась, и признаться, мне не фартило. Карта шла маленькая. Из козырей только шестёрка. Но я не унывала, к тому же Макс подкармливал меня виноградом, то и дело касаясь моих губ горячими пальцами. Я думала, случайность ли это? Почему он так заботлив по отношению ко мне? Почему стремится к общению? Берёт меня везде с собой… Неужели у него нет других дел, кроме как развлекаться с младшей сводной сестрой? У него ведь репетиции, фаны, тусовки.
Но ещё ни разу, кроме первых дней, я не видела, чтобы Макс лишний раз вышел из дома. Кажется, он страдает консерватизмом, как я, как Олег, как моя мама. Мы домоседы, которые предпочитают развлечениям домашний уют. Но ладно мы, а Макс? Он же актёр, певец, настоящий талант, ему не место в нашем «консерваториуме».
– Чего задумалась, мелкая? – брат помахал картами перед моим лицом. – Ты победила.
