Онлайн-библиотека книг
– Это детский сад, Валь. Лучше сделай ей что-нибудь приятное. Кофе утром купи. Или шоколадку. Увидишь, она задумается.
Хах…
Да, лечит тот, у кого самого что-то болит.
Хах…
– Человек – такая тварь, Аркадий Петрович, которая привыкает ко всему… – ловлю я как-то под дверью отцовского кабинета.
И знаете, возвращаясь к этой фразе, уже неделю спустя с ней соглашаюсь. Боль не проходит, стыд не блекнет, вина не вычерпывается, мечты не утихают, но острота всех этих чувств спадает. Они прекращают взрывать мое сердце и становятся просто частью моего существования.
Я иду в университет со спокойной душой.
Ох…
По крайней мере, так я думаю до того, как в аудиторию входит Ян Нечаев.
«Он остается…» – проносится в моей голове.
И все… Рестарт. Разряд. Пожар.
28
Ты тоже что-то с чем-то…
© Ян Нечаев
– Филатова, к штрафной! – рявкаю грубее, чем требует ситуация.
Просто ради того, чтобы она на меня посмотрела.
Уперев руки в бока, с пассивно–агрессивной рожей жду, когда Ю вскинет взгляд. Едва это происходит, каменею, чтобы незаметно, с одному мне известным кайфом пережить бешеную встряску всех внутренностей и рассыпающийся искрами по грудине жар.
Взглядом, верняк, себя выдаю.
Трудно перекрыть бурлящую лаву эмоций, которую гонят на выход катастрофические излишки боли, тоски и потребности. Именно в этих чувствах я вторую неделю без передышек варюсь. Выкипел до предела. Плоть отстала от кости, начала расслаиваться и набухать, превращая меня в размякшего безвольного слизняка.
Огонь ползет по нутру лютыми дьявольскими языками. Выбивая дух, медленно поднимается в голову, наполняя ту гудящим шумом.
Ухмыляюсь, будто внутри не выжжены все нервы, и маскирую бешеное шатание в своем визуально мощном теле за жестким покерфейсом. Тяжело сглатывая, ощущаю, как откладывает заложенные с какого-то хрена уши.
Да, Юния Филатова – та еще высота. Я не могу ее взять, как бы ни бесился.
Последним своим поступком проебал даже дружбу. Теперь, чтобы между нами случился чертов зрительный контакт, я должен ее, вот как сейчас, разозлить.
Вторую неделю весь поток наблюдает, как я таскаю ей конфеты и шоколадки, а она… Она их, мать вашу, выбрасывает.
Я, конечно, смеюсь каждый раз. Типа меня не задевает ее отношение. Будто она меня забавляет. Пиздец… Да всем и так, верняк, все понятно. Только мне похуй.
Я бы открыл глаза и Ю, если бы чувствовал, что она, мать вашу, к этому готова.
