Это всё ты

Продолжая покрывать невесомыми, дико чувственными поцелуями мою кожу, так же неторопливо возвращается назад. А мне кажется, что я плавлюсь. Теряя естественные формы и плотность, превращаюсь в дрейфующее облако.

В груди же будто собственная вселенная разворачивается. Во всей ее многоликой красе – с рассветом над морем в одной стороне, ночным звездопадом – в другой, с волшебной летней грозой, теплым умиротворяющим дождем, остро-насыщенным горным воздухом, чарующим пением птиц, нежным порханием бабочек, бурным течением рек, ласкающим, словно обнимающим изнутри, ветром… Ко всему этому я испытываю любовь.

Любовь. Любовь. Любовь.

Я излучаю эти глобальные чувства с такой силой и скоростью, что сама от них сгораю.

Сердце свое слышу, как отдаленный гром, но не ощущаю. Средоточием энергии в моем организме становится промежность. Там пылает и пульсирует так сильно, что хочется скулить.

Высокий задушенный всхлип с моей стороны, и новый поцелуй от Яна. Обжигающе влажная ласка по шее. И откуда-то изнутри меня выходит, словно автоматная очередь, дрожь.

Именно в таком ритме меня перетряхивает, пока ужас происходящего, наконец, не доводит до истерики.

Громкие рыдания отрезвляют и Нечаева. Он прекращает целовать мои плечи, скатывается, позволяя мне подняться. Не теряя ни секунды, слетаю с кровати и несусь в ванную.

Яркий свет ослепляет. И кажется, обостряет все эти странные процессы в моем организме. Обхватив себя руками, мечусь по периметру помещения, никак не определяясь, что принесет облегчение: обычный душ или безумный порыв расчесать ту точку, которая продолжает требовательно пульсировать между ног.

Инстинкты буквально кричат мне надавить на нее и агрессивно растереть. Но умом я сопротивляюсь. Не хочу так к себе прикасаться. Это недопустимо. И более всего, конечно же, ужасает, что это желание вновь вызвал Ян.

Я же не Кира! Господи, я не такая!

У меня вообще парень... Боже, Свят… Боже мой… Я не могу! Не могу его предать!

Зачем я только согласилась спать в одной комнате с Яном? Зачем вышла к нему в этой сорочке? Зачем обнимала его, трогала, целовала… Целовала же! Я целовала Яна Нечаева.

Как не выброситься из окна теперь?! Я ведь в любом случае умру от всех этих чувств и ощущений.

Долго и мучительно? Или страшно и быстро?

Короткий стук. Едва я успеваю замереть, дверь открывается.

Глаза в глаза. И жар, поглощающий мои нервные клетки, достигает адских температур.

Красными, очевидно, становятся не только мои щеки.