Это всё ты

Но после третьего раза, черкаю по всей площади, пока отстраняюсь. Сдерживая разбивающую ее дрожь, невольно сжимаю руками хрупкие плечи.

– Мм-м… – мычу сдавленно, словно мне сто, мать вашу, лет.

И отстраняюсь.

– Ладно, – ухмыляюсь, хотя внутри все прям на максималках бурлит. Юния смотрит на меня растерянно. Моргает заторможенно. Крайне осторожно переводит дыхание. – Ешь, а то останешься голодной.

– По-моему, кое-кто охуел вкрай, – подъебывает Самсон, когда перебираюсь к нему, чтобы дать Ю, да и себе самому, передышку.

– Пошел ты.

– Мне, безусловно, похрен, но ваши облизывания выглядят так себе, учитывая, что все в курсах насчет Усманова. Хочешь, чтобы кто-то вас слил?

Честно? Мое сердцебиение ускоряется. Но я, конечно же, прикидываюсь, будто не колышет.

– И кому это надо? На себя намекаешь?

Самсон хмыкает.

– Ты же не тупая скотина. Со мной можешь идиота не клеить, – рычит приглушенно. – Оглянись, блядь. Переебал полгруппы, а теперь на глазах у парочки использованных чикс плодишь розовых единорогов с Недотрогой.

Напрягаюсь. Но на словах, конечно, не выдаю.

– Кучеряво базаришь, Самсон. Решил за раз высрать весь личный опыт? У меня так-то проблем с бабами не бывает. Я им ложных обещаний не выписываю – претензий не возникает.

– Ага, – брякает Макс едко. – Заметно по Липучке. Ну, мне похрен, я же сказал. Думай сам.

Вскидывая взгляд, прохожусь по толпе. Туда-сюда, цепляюсь с Кирой. И не сказал бы, что она что-то особенное выкидывает.

И я, мать вашу, забываю о Кире.

Единственное желание, которое бьется в каждом ударе пульса – лететь к Ю, сбивая ноги.

Подавляю этот порыв. Спешно закидываюсь завтраком. Терпеливо жду, когда опустеет тарелка Филатовой. И лишь после этого подрываюсь, чтобы подойти к ней."

"Присаживаясь рядом с ее стулом на корты, с ухмылкой ловлю ладонь, которую Юния пытается от меня спрятать.

– Что опять не так? – смеюсь, бессовестно прусь от ее ревности.

– Ничего, – выдыхает она взволнованно и снова выдергивает кисть.

– Тогда замри, Одуван.

– Мне… Мне нужно идти, Ян.

Намеревается встать, но я сжимаю ладонями ее бедра, блокирую этот подъем.

– Ян, – задыхается она.

И я, мать вашу, тоже. Но прикрываю эти рывки хохотом.

– Да, бля… Зай… Давай подружим руками. На удачу мне.

– Что?

Застывает, наконец, позволяя скользнуть пальцами по открытой ладони.