Это всё ты

Нечаев застывает, но головы не поворачивает. – Я очень ценю, что ты такой терпеливый со мной, – бомблю сбивчиво. – Я ведь знаю, для твоего характера это непросто.

Он сухо кивает. И выходит.

Я же перевожу несколько раз дыхание и волочусь в ванную, чтобы найти там ведро и тряпки. Занимаясь уборкой, пребываю в каком-то трансе.

Зачем все-таки ехала сюда? Ответить самой себе не могу.

Когда Ян заходит в дом и, свалив у камина охапку дров, принимается за его разжигание, даже не смотрю на него.

Заканчиваю свою работу, выливаю грязную воду, умываюсь и иду на кухню.

Достаю пиццу и какую-то странноватую грибную запеканку. Проверяю сроки. Читаю инструкции. Выкладываю на тарелки. Пока прогреваются полуфабрикаты, завариваю чай.

Только после этого зову Яна.

Едим молча. Накал эмоций с каждой уплывающей секундой растет, достигая в конце нашей короткой трапезы угрожающих стабильной работе психики высот.

– Ну и… Чем займемся дальше? – задвигает Нечаев угрюмо. – С другой стороны дома есть баня. Хочешь попариться? Я могу затопить.

– Нет! Ты что?! – впадаю в панику. – Это даже звучит неприлично!

– Угу… ­– мычит Ян. – Ясно, – прежде чем заключить это, раздраженно проходится под верхней губой языком. Приподнимая брови, смотрит разочарованно, но вместе с тем… Распознать ничего не успеваю, как мгновение спустя снова в упор расстреливает. – Посидим в спальне тогда?

По моей коже дрожь разлетается, силе которой я не могу сопротивляться.

Киваю.

Поднявшись из-за стола, Нечаев не дает мне даже убрать со стола. Тянет в спальню.

Я с порога запинаюсь.

– Ох… Ян… Подожди…

Но он не ждет. Ведет меня вглубь комнаты, чтобы усадить на расположенный перед камином мех.

С пылающим в нем огнем обстановка стала еще интимнее. Кроме того, Нечаев успел задернуть шторы и поджечь эти странные лампы.

Мне становится жарко, будто пламя из камина касается меня физически.

– Иди сюда, Ю, – зовет Ян, откидываясь спиной на изножье стоящей позади нас кровати.

Я мотаю головой и начинаю шумно дышать. Пытаюсь делать это осторожнее, когда возникает стойкое опасение, что вместе с воздухом из тела душа вылетит, но получается слабо.

Ян смеется и, заставляя меня суматошно запыхтеть, утягивает себе на колени силой. Буквально сваливаюсь, и вырваться уже не могу.