Это всё ты

И без детализации обоим неприятно.

– Теперь я смогу точно представить, где ты находишься, пока мы разговариваем ночью по телефону, – стараюсь улыбнуться.

Ян поддерживает.

Что я в нем обнаруживаю только в нынешнем времени… Он великодушный и сильный настолько, чтобы пойти мне навстречу, даже когда его самого что-то задевает.

– Обычно прямо вот здесь, – с ухмылкой указывает на кровать. – Но иногда и на заднем дворе, если приходится курить.

– Эм… Я слышу, когда ты куришь.

– Да… Наверное.

Замолкаем и сразу же становится неловко.

– Почему не футбольное поле? – тарахчу, указывая на рисунок леса.

Ян улыбается и, закатывая глаза, признается:

– Оно было. Много лет. А потом я решил, что это такой же детский сад, как и кровать в виде тачки у Богдана.

Вместе со смехом, который у меня вызывают слова Яна, мое тело покидает напряжение. До тех пор, пока он не подходит и… не начинает меня раздевать.

– Что ты делаешь? – выдыхаю прерывисто.

Но…

Физически действиям не препятствую.

– Помогаю тебе, – проговаривает он глухо, глядя мне прямо в глаза.

Пальцы тем временем уже расстегивают и снимают с меня куртку. Верхняя одежда сваливается на пол.

А за ней…

Все так же, не отрывая от меня дурманящего взгляда, Ян подворачивает краешек моего тоненького ангорового свитера и, дождавшись, когда я покорно подниму руки, стягивает его через голову.

Остаюсь в одном спортивном топе. Он достаточно плотный. Не является предметом белья. Хорошо сдерживает грудь, скрадывая ее реальные размеры. Но при всем при этом имеет достаточно глубокое декольте, которое я, конечно же, не должна никому показывать.

Но… Это ведь Ян.

Ничего с собой поделать не могу. Сопротивляться ему нереально. Тем более, когда я сама желаю, чтобы смотрел, как сейчас – жадно и интенсивно, пробивая уязвимую плоть жаркими импульсами.

– Ты такая красивая, Ю, – протягивает с благоговением.

Надо же… Я всегда стеснялась своей груди. Считала ее недостатком. А Ян смотрит на нее как на святыню.

Жаль, у нас совсем нет времени.

Жаль?

Да, меня отрезвляет лишь страх, что Нечаевы подумают обо мне плохо.

К счастью, смущаться по этому поводу тоже некогда.

– Эм… Ян… Давай поскорее переоденемся и спустимся вниз, а то мне стыдно перед твоей семьей.

Он усмехается, но кивает.

Отходит в гардеробную, чтобы найти там какие-то вещи и вынести их мне. Принимаю с благодарностью. И застываю.