Это всё ты

Пытаюсь за что-то зацепиться, но там просто не за что.

И вдруг… Мой телефон начинает звонить.

Ян ругается матом так грязно, что я сжимаюсь и зажмуриваюсь.

А он… Вкладывает жужжащий мобильник мне в руку и выходит, в сердцах громыхнув дверью.

На экране фотография и имя Свята. Должно быть, он приземлился в Одессе. Наверное, звонит, чтобы я поехала с ним, как и договаривались, в больницу к отцу.

Ему нужна моя поддержка. Нужна.

Но… Я не могу принять вызов.

Перед глазами все еще Ян стоит. В висках пульсируют его слова.

А в сердце бьются его эмоции.

Почему он не заметил, что я отвечала на сообщения Свята преступно редко? Почему не увидел того, как Свят из-за этого обижался и злился? Почему не понял, что Свят буквально выжимал из меня эти слова?

Юния Филатова: Где ты?

Боже… Вместо того чтобы ответить на звонок, пишу сообщение Яну.

Он прочитывает. Но не отвечает.

Проходит минута, две, три… Я начинаю задыхаться.

Юния Филатова: Ты заставляешь меня волноваться.

Юния Филатова: Напиши, пожалуйста, чтобы я знала, что с тобой все хорошо.

Только после этого он присылает отписку.

Ян Нечаев: Порядок.

Юния Филатова: Где ты?"

"Ян Нечаев: В дороге. Нужно проветриться.

Юния Филатова: I❤️U

Отправляю и замираю бездыханно. Кислород в легких заканчивается крайне быстро, а Ян… Он так и не отвечает.

Оседая на пол, разражаюсь слезами. А точнее, бьюсь в каких-то задушенных конвульсиях. Ведь боль такая сильная, что полноценный выплеск невозможен.

Вибрация входящего звонка.

Яркая вспышка надежды. И… Горькое разочарование.

– Алло, Свят… – лепечу в микрофон, с трудом владея языком и упорно кривящимися губами.

– Ты плачешь?

– Да… Прости…

– Не волнуйся так сильно, ангел… Я уверен, что папа справится. Должен.

И снова мне становится убийственно стыдно.

– Конечно… Я тоже в этом уверена, Свят.

– Откуда я могу тебя забрать?

– Давай… Давай я тебя на троллейбусной остановке подожду, ок?

– Ок. Еду.

50

Так сталь огнем и закаляется.

© Ян Нечаев

«Я люблю тебя…»

Эти, блядь, слова… Эти проклятые слова!

Даже на затертой уплывающими минутами перемотке суть выжигает нутро.

Весь организм это пламя охватывает. Догореть бы и воскреснуть – этот путь мне знаком. Доводилось не раз проходить. Но сегодня не помогают ни сигареты, ни скорость, ни время. Все это словно с обратной силой работает. Против меня.

Раздражает. Разбирает. Воспаляет. Отравляет токсинами.

Но самым лютым токсином, конечно же, остается Юния.