Это всё ты

Задыхаюсь, когда осознаю, как растет и крепнет от возбуждения находящийся подо мной член Яна. С одной стороны, хорошо, что он как-то сбоку, у внутренней поверхности бедра. А с другой… Спортивные штаны в составе двух пар не мешают мне прочувствовать все тонкости будоражащего органа. Промежность без моего на то влияния стремительно готовится встречать гостя: полыхающее пламя по нервным окончаниям, ноющая жажда в сердцевине плоти и смущающее тепло влаги.

Почему-то кажется, что руки Яна вот-вот придут в движение. Ведь они так близко к моим ягодицам.

Но нет. Нечаев проявляет уважение к моему телу.

Я этому вроде и рада. Не придется тонуть в стыде и гореть в муках совести.

И все-таки… Разочарование, которое я испытываю, весьма настойчиво. Мне приходится приложить усилия, чтобы подавить его.

Пару минут спустя Ян прерывает поцелуй, осторожно сдвигает меня на сторону и поднимается.

– Нужно подкинуть дров, – поясняет сипло, пряча при этом взгляд."

"Заворачиваясь в плед, тихо наблюдаю за тем, как он подходит к камину, убирает защитное стекло и бросает поверх раскаленных рыхлых поленьев парочку свежих.

Раздается треск и шорох искр. Воздух наполняет насыщенный и очень уютный аромат древесины.

– Уже должна была нагреться вода. Я включил бойлер, как только приехали, – информирует Ян через мгновение после того, как устанавливает обратно защитное стекло. Смотрит на меня без тени улыбки, и я вдруг смущаюсь и краснею. – Пойдешь в ванную?

– Не знаю, – шепчу, тыкаясь губами в колючий плед. Вдыхаю, трусь щекой и на миг застываю неподвижно.

– Ян… Мне не хочется разлучаться с тобой ни на минуту, – озвучиваю свои мысли. – Тревожно, когда не вижу или не чувствую тебя. Сразу «возвращаюсь» домой… И… Ян… – выдыхаю прерывисто. Едва он опускается рядом с кроватью на колени, по моим щекам снова бегут слезы. – Ян… – порыв с двух сторон следует, когда тянемся руками и сплетаемся пальцами. – У меня словно осколок в сердце сидит… Я не могу забыть все эти слова и их взгляды… Чуть отвлекусь – все хорошо… Потом вспоминаю, и этот осколок вертится, вертится… Раздирая и накручивая ошметки моей, Господи, души и плоти!

– Понимаю, зай… Увы, я не могу сказать, что это быстро пройдет.

Но пройдет, Ю. Обязательно, – на последнем слове звучит так уверенно, что игнорировать просто нельзя. И мне снова легче дышать. Он здесь. Он рядом. Мы будем вместе всегда. – А сейчас… Я могу посидеть рядом, пока ты помоешься.

– Что? – пищу высоким тоном, просто потому что не владею голосом.