Онлайн-библиотека книг
Безумно увеличиваясь в объемах, пытаются вытолкнуть объект. Выплескивают жидкость, чтобы тушить пожар. Изо всех сил сражаются с антигенами.
И… Проигрывают.
Боже мой… Боже мой… Каким же сокрушительным ощущается пик моего блаженства!
Это невыносимо терпеть молча и неподвижно.
Лихорадочно еложу пятками по матрасу, выгибаюсь, кричу, адски сжимаюсь и с тем же размахом расслабляюсь. Позволяя конвульсиям оргазма перетрясти каждую клеточку моего организма, не забочусь о том, встанут ли они на место. Я в моменте. Есть только миг.
Проржавевшие и мощные стоны Яна, яростные судороги его сильного тела, как и в первый раз, переворачивают мое сознание и добавляют целую бурю шальных эмоций.
Разве может подобное быть чем-то плохим? Это восхитительно настолько, что заставляет меня плакать.
– Я люблю тебя, – спешно, явно в тревоге, отрывисто шепчет Ян.
Киваю, давая понять, что знаю.
Вдыхаю. Выдыхаю.
Обнимаю Нечаева. Грею об него губы."
"– Я тебя тоже, Ян… Люблю…
66
Вдребезги, Ю.
© Ян Нечаев
– Я-я-ян… – ее выдох.
– Ю-ю-ух… – мой вдох.
Эта перекличка между чрезвычайно размеренными, исключительно сенсуальными, одуряюще тугими, томительно горячими, будто бы маслеными фрикциями звучит как песня. Бессмертный хит. Одухотворяющий гимн.
Губы в губы. Глаза в глаза. Укутавшись в тесные объятия, познаем новые и новые оттенки любви.
– Со мной такого никогда не было, – шепчу, продолжая раскачивать насыщенную звуками и запахами темноту.
Я реально потрясен своими ощущениями.
Знаю, что должен оставить Ю в покое, дать ей остыть… Но, блядь, как? Я не могу от нее оторваться, пока ее тело продолжает отзываться.
Сколько раз у нас было? Давно обсчитался. Все контакты слились в один. С тех пор, как я откупорил Юнию, прошло около трех часов. Если опустить все наши походы в ванную, я почти постоянно был внутри Ю. Тушил и тушил, но пламя сбивалось временно.
Вцепляюсь в Юнию. Жалом вонзаюсь. Вливаю свою любовь.
Жар, жар… Взрываемся. Дрожим.
– Подсел… Я на тебя так подсел, Ю, – выдыхаю сипло, не скрывая эмоций, которые вибрируют за грудиной. Сердце уже не бьется. Провалившись в непонятные глубины, глухо топит. – Не представляешь, как штырит… Жжешь напалмом.
Она смотрит, практически не моргая. Слушает, сжимая бедрами. Стискивая внутренними мышцами, отрывисто дышит. Стонет так чувственно, что рвет душу… Рвет, рвет… Сама при этом выглядит дезориентированной. Все еще знакомится с процессом.
