Это всё ты

Я резко вдыхаю и сквозь пелену слез наблюдаю, как он, так и не взглянув на меня, проносится мимо за мячом.

Так, ну все… Эта хлипкая масса внутри сильнее. Сейчас разорвет истерикой при всех.

Ни шага сделать не успеваю. Самсонов ловит меня за руку.

– Не слушай его, – подбивает и усмехается. – Это всего лишь треня. Не уходи. Валидол, можешь тоже оставаться – роли не сыграет, – выдав это, выставляет перед собой ладони. – Соррян за честность.

«Я не хочу, чтобы Ян снова кого-то избил», – все, что я откапываю в завале своих лихорадочных мыслей.

В чем его проблема? Я просто не понимаю.

Нужно с ним поговорить. Но как? Если он даже не смотрит в мою сторону.

– О-о-ста-вай-ся, – протягивает снова Самсонов.

И я остаюсь.

Потянув Валика за руку, увлекаю его на нашу половину поля, потому как он явно потерялся, где должен быть во время начального удара после гола.

Нечаев офигевает при виде меня. И, наконец, смотрит нормально. Сначала во все глаза, а пару секунд спустя уже со свирепым прищуром.

– Ты что это, мать твою, делаешь? – цедит, когда останавливаюсь рядом с ним.

Не знаю, откуда у меня берутся силы. Но я даже не вздрагиваю. Напряженно таращась на ухмыляющегося с позиции розыгрыша мяча Самсонова, пытаюсь сделать незаметный вдох.

– Играю в футбол, – выталкиваю на выдохе.

– Я велел тебе покинуть поле, – напоминает Ян все более агрессивно. – Я, блядь, твой капитан. Я-я… – звенит яростью последнее эгоцентрическое местоимение.

Потому что я не даю закончить – резко поворачиваю к нему лицо, он отшатывается и замолкает.

Разъяренный взгляд, горячее дыхание, запах Яна, его пота и крови, которая ярко поблескивает из ран… Низ моего живота прошивает спазмами. Жар из солнечного сплетения стремительно бросается вверх и, рассыпаясь искрами по моей груди, посылает волны дрожи по телу.

Лицо вспыхивает. Оно становится таким горячим, что кажется, будто волосы подрываются к небу и превращаются в открытый огонь.

Но и Ян… Он вдруг тоже краснеет. Не так яростно, как я.

Мяч улетает за наши спины. Игроки один за другим проносятся к воротам. А мы с Яном все стоим и, вроде как, даже не дышим.

– Я уйду только, если ты со мной поговоришь после тренировки, – выставляю условие, не узнавая собственного голоса.

Господи… Вот зачем это мне? Я сошла с ума?!

В наши ворота прилетает. Но даже это, очевидно, не потрясает Нечаева так сильно, как мое требование.