Возможно, и мои знакомые. Да, в Сталинграде дела обстояли очень плохо. Но я видел и другое — мы готовимся к контрудару.
Сутками я не вылезал из Наркомата — спал урывками, кинув матрас на пол. Работы был завал. Да и не слишком хотелось домой. Мне было там страшно.
Моя всегда полная голосов, веселья, беззаботной радости квартира опустела. Шаги гулко отдавались в комнате и коридоре. Привычные вещи, знакомые углы, вид из окна — все, так любимое мной когда-то, было наполнено жутким ожиданием.
Мне мерещилось, что вдруг прозвучит страшное: «Они не вернутся». Алевтина, Татьяна, Лева…
Жена сейчас во фронтовом госпитале на Северо-Западе. Три месяца назад уехала с госпитальным поездом и дочка, теперь мотается по фронтам под бомбежками.
«Немцы любят бомбить корабли и поезда с красными крестами».
А сынуля Левка все на Северном флоте — уже главстаршина. Младший — Витюшка, у деда с бабкой в Сибири, хоть за него душа спокойна!
Отец мой — человек набожный. А меня воспитывали комсомол и партия убежденным атеистом.
И вот сейчас, в пустой квартире, мне хотелось молиться Богу и посылать ему одну, но такую всеобъемлющую, заключающую в себе целый мир — мой мир — просьбу: «Боже, пускай они вернутся живыми!»
Дом давил меня одиночеством и страхом за родных. И еще тем, что где-то идут грандиозные битвы, в которых участвуют мои родные. А я в стороне. Изучаю и расписываю исполнителям шифрованные донесения. Делаю обобщенные справки. И инструктирую в специальной школе на Ленинградском проспекте разведчиков, идущих на зафронтовую работу.
— Что, тяжко в Москве? — уловив мое состояние, спросил как-то утром после летучки Вересов.
— Ощущаю биение войны. Но не вижу ее, — усмехнулся я. — Так недолго и тыловой крысой стать.
— Нет, это тебе не грозит… Железная дорога.
— Что «железная дорога»?
— Немцы будто с цепи сорвались. Бросают в пекло одну за другой разведывательные группы. Им во что бы то ни стало нужно получить достоверную информацию о перемещениях наших резервов и концентрации войск.
Они ведут сейчас мощные наступательные операции и должны знать все о тех, кто им противостоит. А еще замучили диверсии. Вон, смотри. — Он извлек из сейфа и бросил на стол справку с грифом «совершенно секретно».
В общих чертах я и сам знал, что там написано. Резко возросло количество диверсий и разведмероприятий противника на железнодорожном транспорте.
