Он искренне надеялся, что к тому времени, как подойдет выпуск из школы, немцы разберутся с большевиками, и для него найдется работа получше, чем заброска в советские тылы.
Заброска. Иногда он ночами просыпался в холодном поту, когда ему казалось, что звучит команда: «Вперед!» И нужно вываливаться из чрева транспортного самолета «Юнкерс» в ночь, туда, где тьмой сокрыта пока что еще занимаемая Советами территория с ее НКВД и тюрьмами. Нет, такая перспектива его совершенно не устраивала. Но куда деваться?
Нужно стремиться остаться в школе.
Хоть завхозом, хоть инструктором. А лучше, что-нибудь связанное с безопасностью и выявлением нежелательных элементов."
"И тут у него были задумки.
Он примерно представлял, что делать. И, слегка усмехнувшись, обвел взглядом своих товарищей по учебе. Они ему помогут. Кто-то из них.
Глава 11
В салоне «М-1» было ненамного теплее, чем на улице. Эта легковая машина Горьковского автозавода была скопирована с американского «Форда-В» по соглашению с США, сильно модернизирована, но вот только так и не адаптирована для наших трескучих морозов.
Тесный салон обит зеленым шинельным сукном, которое позволяло сохранить температуру. Но все равно без отопления было очень холодно.
Машина колдыбала по разбитым танковыми гусеницами проселочным дорогам, норовя зарыться в сугроб носом. За рулем сидел сам Вересов — шофера он оставил в расположении запасного полка.
«В тепле и сытости», — с некоторой завистью подумал я.
— Племянник железнодорожного замнаркома первоначально дал согласие, но нам с ним надо еще переговорить, — Вересов объехал повалившуюся сосну.
— Нужно присмотреться к товарищу. Мое хваленое чутье чекиста — это, конечно, хорошо. Но интересно твое мнение педагога, который выпустил в большую жизнь сотни детей.
— Так то дети, — усмехнулся я.
— По большому счету все мы до старости большие дети. Только играем во все более опасные игрушки.
— И игры эти часто злые…
Уже вечерело, когда мы прибыли на фронтовой аэродром двести сорокового истребительно-авиационного полка.
Там на заснеженном бескрайнем поле нашли того, кого искали — старшего лейтенанта Николая Забродина. Это оказался невысокий, худощавый, лет двадцати пяти человек, очень жилистый — такие обладают обычно незаурядной силой. Лицо открытое, даже красивое, взгляд ясный и умный.
Он что-то внушал технику, постукивая ладонью по корпусу самолета, на котором было выведено четыре звезды — четыре сбитых фрица. Неплохо. Можно сказать — ас.
Ажиотаж мы решили не создавать.
